Книга Нарушая дистанцию, страница 118 – Элла Савицкая

— Шшш, — шепчу ей.

Сердце дубасит грудную клетку, как отбойный молоток, Ира вцепилась в меня ногтями и не дышит.

Когда шаги стихают, мы продолжаем приближаться к эпицентру. Там уже светло, народу человек двадцать. И нам наконец, удается рассмотреть содержимое ящиков.

Оружие…

Ира продолжает снимать, а я быстро достаю телефон из кармана и печатаю сообщение Красавину:

«Нужен спецназ на Окружную».

Он в курсе где мы, объяснять нет необходимости.

Собираюсь отправить, как вдруг чувствую, что мне в затылок упирается холодный металл.

— Замерли оба!

Раздается щелчок предохранителя. Ира застывает.

Ссссука…

Опача…

— А ну пошла! — грубый толчок в спину заставляет меня передвигать одеревеневшими ногами.

— А ты, что стоишь? Особое приглашение надо?! — под воздействием такого же толчка Никита спотыкается, но удержавшись на ногах, матерится сквозь зубы и шагает вперед.

Вдоль позвоночника у меня выступает ледяной пот. Страх ползет откуда-то снизу-вверх по венам и вызывает онемение.

Один вопрос стучит в висках пульсацией — Никита успел отправить сообщение или нет?

Чего ждать? Подмоги или того, что нам пустят пулю в висок и на этом наша с ним короткая история закончится?

От одной мысли у меня подкашиваются ноги и дуреет сердце.

— Вот они, всё как вы и сказали, Владимир Иванович, — нас выводят на свет.

Я щурюсь после темноты и пытаюсь поймать в фокус человека, который даже не выглядит удивленным при виде нас.

Чижов, а это именно он, сокращает между нами расстояние и ухмыляется той самой уверенной ухмылкой, которой щеголял тогда в баре.

— Что ж вы такие упрямые, а?! По-человечески в прошлый раз вам советовал угомониться и не соваться туда, куда вас не приглашают. Но нет, наша доблестная полиция решила повыёбываться, да?

Взгляд его цепких глаз курсирует с меня на Никиту.

— Работа у нас такая — выёбываться, — отвечает Руднев, — особенно если таким, как вы это не нравится.

Хмыкнув, Чижов с укором качает головой.

— Слыхали, какие опера нынче борзые? — оборачивается, а мои наконец, адаптировавшиеся к свету глаза вылавливают людей с оружием.

Они стоят по периметру, вокруг нас. Человек двадцать, не меньше. С автоматами не все, но и даже этих шести вполне достаточно, чтобы превратить нас в решето.

— Ну и кому вы лучше этим сделали? — возвращает внимание нам, — Точно не себе. Не надо объяснять, что отсюда вы уже на своих двух не выйдете, правда?

Липкий пот стекает по спине, и хоть я не раз слышала угрозы в свой адрес, и испытывала чувство страха, сейчас оно сильнее. Сейчас оно удвоенное — за себя и за гаденыша, успевшего за короткий срок стать для меня настолько важным.

И мне вот прям со страшной силой не хочется представлять ни его, ни себя с разможженной головой.

— Слушай, чего ты хочешь? — спрашивает Никита, смотря на Чижова исподлобья, — Мы открыты к диалогу.

— К диалогу? — усмехается эта мразь, — У тебя есть какие-то предложения?

— Да, — отвечает Никита, — ты отпустишь девушку.

Что?

Поворачиваю резко на него голову.

— Смешная шутка. Еще есть предложения?

— Это нормальное предложение. Она уйдёт отсюда и не вспомнит о том, что видела. Закроет дело.

— Ну конечно. Она-то и закроет? Эта ищейка пока справедливости не добьется, не успокоится, правда, Волошина?

Со знанием дела обращается ко мне Чижов.