Книга Ты - моя паранойя, страница 108 – Элла Савицкая

Заинтересованность тут же вспыхивает на дне черных зрачков.

— Поддерживаю. Особенно вторую. Это на тебя так подействовала сегодняшняя съемка? – ухмыляется он. – Решила переплюнуть Беллу?

— Нет, - непонимающе свожу брови к переносице. При чём тут Белла? – Просто подумала, что было бы классно. Белла, кстати, молодец, хорошо справилась с работой. Я изначально клюнула на стереотипы и подумала, что она будет вести себя как глупая, напыщенная кукла, но ошиблась. Вы довольно хорошо смотрелись.

Искренне хвалю, но вместо привычного самодовольства, на лице Зака вдруг появляется нечитаемая эмоция. Словно всё в нём замирает, включая широкую улыбку, которая вдруг походит на застывший оскал. Он сжимает губы и отводит взгляд. Не понимаю, что я не так сказала. Но как только собираюсь у него спросить, как он вдруг снова возвращается к себе прежнему.

— Как на счет перекусить? Я голодный как волк, - выдаёт, кивком головы указывая на располагающийся на углу Бургер Кинг.

— Отличная идея, - подхватываю, сплетая наши руки. - Кажется, мой желудок уже готов слопать сам себя.

— Слушай, всё хотел спросить. Когда мы идем в кафе с этим твоим Малкольмом?

К этому вопросу я оказываюсь не готова. Врать о том, что весь день сидела дома одно, а о том, что вижусь с Малкольмом каждый день – совсем другое.

— А мы не пойдем. Я как-то пересеклась с ним около подъезда, мы пообщались и в принципе на этом всё. Так что выдыхай, Зак. Тебе не придется проводить с ним время.

Выпуливаю всё это как из пулемета. На одном дыхании. Улыбаться и врать при этом то еще удовольствие. Хотелось бы мне, чтобы он знал правду. Так бы я не чувствовала, что поступаю плохо по отношению к нему. Да и к себе и Малкольму тоже.

— Прекрасно. Меня это целиком устраивает. Не хочу, чтобы ты и минуты с ним проводила. Надеюсь, общались не долго?

— Минут десять.

— Для него и столько много.

До боли кусаю щеку изнутри и отворачиваюсь. Скорее бы уже этот конкурс прошёл.

Зак воспринял моё предложение о фотосессии как первоочередной важности. Он записал нас к какому-то его знакомому фотографу, и вот спустя почти две недели мы позируем перед ним в центральном парке.

Вечереет, закатное солнце окрасило всё в теплый оранжевый свет, который апельсиновыми бликами играет на наших лицах, пока мы, остановившись на мосту, упираемся лбами друг в друга.

Зак шепчет мне пошлые слова и обещания, а потом мы целуемся. Фотограф Жерар – парень лет тридцати, со своей молодой помощницей ходит вокруг нас, то и дело спуская затвор фотокамеры. Его задание было «Будьте самими собой. Если что я скажу куда и как смотреть, но попробуйте сами». Вот мы и пробуем.

— У меня есть кое-что для тебя, - в какой-то момент шепчет Зак мне на ухо.

Сейчас мы расположились на траве около толстого ствола столетнего дуба. Зак опирается на него спиной, а я сижу между его ног, расслабленно откинувшись на него.

— Что же это? – поворачиваю голову, когда Жерар присаживается напротив и наводит на нас объектив.

Порывшись во внутреннем кармане кожанки, которую Зак одел специально на фотосъемку, он выуживает продолговатую бархатную коробочку красного цвета. Открывает и положив её на траву, достает оттуда золотой браслет с небольшими бабочками по всей длине.

— Я выкупил его у фирмы, на съемках у которой мы недавно были. Подумал, что на твоей руке он будет смотреться изумительно.