Книга Давай останемся никем, страница 29 – Элла Савицкая

Я едва не фыркаю от злости. Хочешь помочь человеку, а он потом ведет себя с тобой, как с куском грязи на ботинке.

Скайлер без слов разворачивается, чтобы уйти, и тут я не выдерживаю. Оборачиваюсь к нему.

— Я же сказала, что это был подарок.

Парень останавливается. Поворачивается ко мне. Как всегда, равнодушный и нечитаемый.

— Ты мне никто, чтобы делать такие подарки.

— Я твоя сестра.

Широкая бровь саркастично ползет вверх.

— Сама веришь в это?

— Ты мой сводный брат. Я твоя сестра. Не знаю, как было у вас в интернате, но в семьях братья и сестры дарят друг другу подарки просто так.

Может не стоило упоминать про интернат, но мне хотелось усилить сравнение. Он больше не там, чтобы разговаривать со мной, как с одной из его бывших знакомых, и указывать как быть.

— Я знаю тебя три дня, — произносит он, намекая вероятно на то, что это слишком мало для того, чтобы звать меня своей семьей.

— Считай, это вклад в будущее, — встаю с дивана и взяв купюры, протягиваю ему, — И больше не разговаривай так со мной, как сегодня. Это было неприятно. Я ничего тебе не сделала, чтобы ты так себя вел по отношению ко мне.

Взгляд Скайлера неуловимо меняется. Он слегка откидывает голову назад и вернув пакеты на пол, выпрямляется. Засовывает руки в карманы новой спортивной куртки. Точно также он стоял тогда на улице. Я очень хорошо запомнила эту позу, потому что думала, что это будет последнее, что я увижу в жизни. Серо-голубые глаза прищуриваются и обводят мое лицо, будто он о чем-то думает.

— Значит, себя ты защищаешь? — задумчиво произносит спустя несколько долгих моментов. — Или это только со мной ты можешь так говорить?

Стоять с протянутыми купюрами становится некомфортно. Я складываю их в несколько раз и опускаю в один из бумажных пакетов.

— О чем ты?

— Пытаюсь кое-что понять, — снова размытый ответ.

— Что именно?

Но как обычно отвечать он не торопится. Ищет что-то в моих глазах, заставляя от дискомфорта отводить их. Зачем он так смотрит? Словно выискивает там какие-то ответы на свои непонятные вопросы. Чувствую, как щеки начинают печь от такого пристального внимания.

А потом вдруг резко всё меняется. Бросив «Твою ж» Скайлер срывается с места и вылетает на террасу. Шокировано оборачиваюсь и сердце тяжелым камнем падает в желудок. Качели, на которых качается Эйдан с одной стороны скривились и с каждой милисекундой, пока он с силой раскачивается выше и выше, накреняются всё сильнее.

— Эйдан, — выкрикиваю я, срываясь следом за Скайлером.

Сердце колотится как сумасшедшее. В какую-то секунду раздается жуткий звон цепей и Эйдан вместе с качелей падает на землю. Я резко торможу и закрываю рот руками, как раз в тот момент, когда Скайлер буквально в прыжке подставляет руки под брата, ловя его голову, когда та почти касается земли. Меня снова рывком толкает вперёд.

Пока подбегаю меня морозит и бросает в жар одновременно.

Он успел? Успел?

Падаю на колени в момент, когда Скайлер помогает брату подняться.

— Нормально? — спрашивает чересчур бодро, но я-то понимаю, что эта бодрость только ширма.

— Да. Я что — упал? — непонимающе осматривается Эйдан и его брови хмурятся, наткнувшись на валяющееся сиденье от качели.

Я снова прикрываю рот, беззвучно выдыхая. Боже, спасибо!

— Не лучший способ для полетов ты выбрал, — хмыкает Скайлер, осматривая брата со всех сторон, — цел?