Книга Любовный треугольник, страница 71 – Элла Савицкая

— Не знаю. Я съезжу сначала сам.

Паспорт, деньги. Всё кладу в барсетку.

— Как сам?

— Вот так.

— Ох, бедный папа… как же так… — подскочив, жена начинает семенить по ковру. И всхлипывать. — Как же?

— Ани, не истери.

— Лусинэ должна знать, Давид. Он всё-таки её муж.

Оставляю её реплику без ответа.

— Так нельзя делать, как ты, — продолжает она, — Не разговариваешь с ней совсем. Она же переживает. И Тигран Арманович…Мы же знали, что он плохо себя чувствует. Твоя мама говорила. А теперь… Ох… Не выдержал все-таки. Это всё из-за… — резко перевожу на неё предупреждающий взгляд и Ани осекается, — из-за нервов…

— Состояние стабилизировалось, — говорит мне врач, когда я приезжаю в клинику и первым делом нахожу его.

— Он уже не в реанимации?

— Нет. У него был микроинфаркт. Нам удалось быстро купировать приступ. Мы ввели препараты для расширения сосудов и снижения артериального давления, чтобы остановить процесс некротического повреждения сердца и вероятность осложнений.

— То есть всё в порядке?

— Не совсем. У него слабое сердце, которое нужно будет долгое время поддерживать медикаментозно. Никакого стресса, диета и конечно, отдых.

— Я могу к нему войти?

— Конечно, я проведу Вас.

Пока направляемся к кабинету врач что-то ещё говорит, но я пока не в состоянии слушать его советы. Все детали уточню потом.

— Вот сюда. Можете войти.

— Спасибо Вам.

Доктор уходит, а я осторожно открываю дверь, но так и застываю на пороге, не сделав шагу внутрь.

Первые секунды — ступор… Пульс летит к чертям на бешеной скорости.

То, что я вижу кажется миражом. Бредом после бессонной ночи…

Но нет. Картинка реальна…

По центру палаты кушетка, на которой лежит отец, а в кресле рядом свернулась Оля…

— Заходи, Давид.

Голос отца рывком оттягивает моё внимание на него.

Заторможено прохожу внутрь, машинально осматривая его бледное лицо. Под глазами синяки, пара сосудов в белках лопнули. Худой, осунувшийся.

— Ты как? — спрашиваю негромко, потому что ОНА спит.

СПИТ в палате моего отца…

Какого черта?

— Нормально уже.

От хриплого голоса отца Оля рывком приподнимает голову и тут же застывает. Наши взгляды встречаются, сужая палату до минимальных размеров.

Стены, потолок, пол под ногами плывут, пока меня водоворотом затягивает в зелень сонных глаз.

— Проснулась? — от заботы, которая сквозит в голосе отца меня прошибает.

Оторвав от меня взгляд, Оля поправляет одежду и волосы, спускает ноги на пол, обувает сапоги и подходит к кушетке.

— Здравствуй, — говорит мне мимолетом, а потом опускает взгляд на отца, — Как вы себя чувствуете?

— Уже хорошо. Спасибо тебе. Езжай домой, отдохни. Всю ночь тут провела.

Нахмурившись, как умственно больной ловлю каждое их слово. Она была здесь? Почему? Какого черта происходит?

— Хорошо. За Вами пока есть кому приглядывать, — с налётом улыбки взглянув на меня, забирает сумку и стискивает папины пальцы, — Поправляйтесь, Тигран Арманович.

Это её действие как удар в солнечное сплетение.

Впившись в них глазами, впитываю в себя каждую эмоцию на лицах. У неё — это искреннее волнение и забота, а у него — тепло и благодарность.

В ушах шумит, кровь в венах густой становится.

— Спасибо, Оля. Вечером забеги ко мне сюда. Разговор будет.

— Хорошо. До свиданья, — а после говорит мне, — Пока.