Книга Любовный треугольник, страница 56 – Элла Савицкая

Из её сумочки внезапно раздаётся звонок мобильного, и она, тряхнув волосами, отстраняется.

— Извини…

Пока отыскивает в ней телефон, я пытаюсь прийти в себя, потому что запах Осиповой отравил весь воздух вокруг.

— Это с работы. Нужно принять.

Поднимает голову, сжимая мобильный в руках, на экране которого написано «Вадим Игоревич».

— Мариам говорила, что ты не работаешь больше.

— На прошлой работе нет, — улыбается слабо, — это другая подработка. До сентября нашла место в магазине телефонной связи. Потом придется уйти, потому что на неполный рабочий день они не берут. Ну… я отвечу…

Махнув телефоном, разворачивается и уходит, а я стою и пялюсь ей в след, пытаясь избавиться от чертового наваждения.

Торжество длится вот уже три часа. Некоторые гости, дождавшись торта, начали постепенно расходиться, и только самые стойкие все еще танцуют или пьют. А то и совмещают эти два занятия.

— Я немного устала, — говорит Ани, погладив мою руку, — Может поедем уже?

— Езжай, если устала. Я ещё побуду.

— Сама?

— Я тебе такси вызову.

Мы остановились в доме родителей. Отец приехал неделю назад, потому что ресторан на долго оставлять не хотел, а мы остановились у него. Мать решила временно пожить в Ереване. Не хочет сюда больше возвращаться. Наверное, так действительно будет лучше…

— Нет, я без тебя не поеду, — качнув головой, Ани снова берет мобильный, и я краем глаза замечаю, как открывает чат с моей матерью.

В переписке фотографии со свадьбы.

Спрашивать для чего она их шлет — не пытаюсь. Вероятно, мать попросила. Уверен, она хоть и делает вид, что вычеркнула из жизни дочь, а все же тоскует по ней. И таким образом пытается хотя бы как-то узнать, как проходит день её свадьбы.

Ненароком снова нахожу Осипову, болтающую о чем-то с Мариам и встаю со стола.

— Пойду покурю.

— Хорошо, — доносится мне в спину.

Прохожу по залу, миную коридор и выхожу на специально отведенную для курения террасу. Беру, оставленную здесь мною ранее пачку и подкуриваю сигарету.

Сегодня Оля ни разу не курила. Не видел, чтобы она выходила из зала. Только когда позвонили ей, и с Мариам в уборную.

Бросила?

Какая мне, к черту, разница?

Глубоко затянувшись, выпускаю дым в воздух и опираюсь локтями на ограждение.

— Так и думал, что ты здесь, — звучит сзади голос друга.

Не оборачиваюсь. Дожидаюсь, пока Демьян встанет рядом и тоже закурит.

— Ты как? — спрашивает, толкая меня плечом.

— Нормально. А что?

— Мари боялась, что твои родители не простят тебе того, что ты сделал, — выдыхает серое облако, как и я, опираясь на баллюстраду.

— Всё в порядке, я уже сказал ей. У неё новая жизнь, пусть будет счастлива и старается не думать об этом.

Демьян с пол минуты молчит.

— Ей тяжело. Хоть она и не показывает, но я вижу, как ей все ещё больно, — произносит негромко, — стать изгоем в собственной семье — не знаю, что может быть хуже.

— Будь рядом, — скашиваю на него взгляд, — она свыкнется.

Кивнув, он снова тянет внутрь себя дым, а потом произносит на выдохе:

— А ты свыкся?

— Ты о чём?

На миг задумавшись, он тушит толком не начатую сигарету, и полностью поворачивается ко мне туловищем. Сталкиваемся взглядами. Смотрит так, будто раздумывает над чем-то, а я вопросительно заламываю бровь.

— Слушай, — наконец произносит, — я, наверное, не должен тебе говорить. Но и молчать не могу. Ты все-таки мой друг. Думаю, имеешь право знать.