Книга Любовный треугольник, страница 51 – Элла Савицкая

На утро она связалась с Даниелянами, рассказала им о Геворге. Всего разговора я не слышала, потому что она ушла в комнату, но они как-то решили ситуацию, и уже через неделю все в селе знали, что мы с Давидом поженимся.

Конечно, Геворг был очень зол. Пригрозил им лишить их работы, если вдруг окажется, что меня только — только сосватали, а не давно.

Давид об этом не знает до сих пор. Ему дядя Тигран сказал, что просто так надо. Ему выбрали невесту, и он должен на мне жениться.

Давид же для меня стал не только тем, о ком я мечтала с детства, а и моим спасителем в прямом смысле слова.

А теперь вот… Я даже не знаю, как и быть.

Никогда и мысли не допускала, что он способен пойти против матери с отцом и так с ними поступить.

— У Мариам с Демьяном свадьба через неделю. Парней оставим моим родителям на время, пока съездим на празднование.

Так и замираю с машинкой в руке, которую собиралась положить в мешок для игрушек.

Оборачиваюсь и растерянно смотрю на мужа, который только пришёл после работы.

Мальчишки давно спят. На часах десять. Последние дни он приходит уже затемно. Ужинает, принимаете душ и ложится спать.

— Ты правда решил поехать? — во все глаза наблюдаю за тем, как он вскидывает бровь и запрокидывает назад голову.

Привычка, демонстрирующая его несогласие или любые отрицательные эмоции.

Раньше я замечала, как он делал так в разговоре с другими, а теперь вот всё чаще стал и со мной.

— Что за вопрос, Ани? Мариам моя сестра. Конечно, я поеду на её свадьбу. И ты тоже.

— Давид, — стараюсь звучать уверенно, но не агрессивно, хотя сейчас именно так себя и ощущаю, — я не понимаю тебя. Разве ты не видишь, как твоим родителям плохо от того, что произошло?

— Им плохо от того, что они не в состоянии поддержать свою дочь, — категорично отрезает он, — а не от того, что она ушла.

— Нет, именно от того, — восклицаю я, и тут же понижаю тон, — твоя мама… — произношу намного тише, — Она очень тяжело переживает уход Мариам. Ты не хочешь замечать, но ей больно. Когда так поступает собственный ребёнок, это ужасно. Представь, если Арсен или Гор так однажды придут к тебе и скажут, что уходят от нас из-за того, что влюбились. Что ты будешь делать?

— Познакомлюсь с их избранницами.

Мои глаза в ужасе округляются.

— Даже если они будут не армянками?

— Мне плевать кем они будут. Хоть китаянками. Если сыновья будут счастливы с ними, я благословлю их.

— Как ты можешь так говорить? — непонимающе верчу головой, не узнавая мужа. — Давид! А как же кровь?

— А что кровь? Грязнее станет от того, что они родят не чистого армянина? — глаза мужа сощуриваются и опасно блестят, — Скажи, Ани, ты сама-то примешь любую избранницу сыновей?

— Нет! То есть… Да, — от волнения у меня начинают трястись руки. Я не понимаю его. Смотрю на него, а перед глазами будто чужой человек. — Давид, речь не о них. Речь о Мариам. И я… Прости, но я не хочу присутствовать у неё на свадьбе.

Чувствую, как гореть начинаю, потому что впервые между мной и Давидом настолько сильное разногласие.

— Не хочешь… — повторяет он медленно, будто сам для себя.

— Не хочу. Это как предать твоих родителей. Я не могу так с ними поступить. Они не простят. Да и моя мама тоже не поймёт. Она до сих пор поверить не может в происходящее.