Онлайн книга «Любовный треугольник»
|
— Да… Теперь всё у нас будет хорошо. Ты проходи давай. Я вас оставлю, мне нужно поработать в комнате. — Хорошо. Мы с Мари отправляемся на кухню, где на столе уже стоит бутылка вина, а рядом с ней тарелка с сырной и мясной нарезкой. — Вижу, ты подготовилась, — с улыбкой занимаю место на диване. — Да… Оставшись одна, без Демьяна, Мари резко незримо меняется. В глазах появляется грусть и тоска, она будто обнажает свои настоящие эмоции. — Расскажешь? — наблюдаю за тем, как она наливает нам вино и садится рядом. Не с другой стороны стола, а впритык ко мне. Подтягивает ноги под себя и делает пару глотков алкоголя. Ей требуется пара минут, чтобы собраться с мыслями, а я её не тороплю. Не представляю через что ей пришлось пройти… Точнее, представляю. Но представлять и пережить в реальности — разные вещи. — Это было ужасно, Оль… Мне так страшно было, — наконец решается она дрогнувшим голосом, — папа так кричал… — После того, как ты сказала, что любишь Демьяна? — Да… И это его презрение в глазах, разочарование. Боже, мне до сих пор снится его взгляд. Будто я подвела его, не оправдала ожиданий. Они все отвернулись от меня. Даже бабушка с дедушкой, — по щеке Мари скатывается слеза, и она тут же нервно стирает её, — как они могли так поступить со мной? Неужели им совсем не жаль меня? Ни капли? Я не понимаю, Оль… Сердце сжимается и я, не сдержавшись, прижимаю Мариам к себе. Чувствую, как у самой в горле ком собирается. — Я не знаю, Мари, — шепчу ей в макушку, — я не понимаю твою семью. Не обижайся, но я никогда не понимала ваших страшных традиций и устоев. Когда собственные родители ломают жизнь детям только потому, что выбор должен быть, по их мнению, другим. Я не представляю, как ты пережила это. Просто не представляю… — Я бы умерла, наверное… Если бы не Давид… отец бы меня ударил, — резко вскидывает голову, смотря на меня полными слез глазами, — Ты представляешь, папа хотел меня ударить! Мой папа! Впервые в жизни! Она всхлипывает, а я прикрываю рот рукой. Её боль передаётся и мне на физическом уровне. Тигран Арманович… он ведь всегда был таким любящим. В Мари души не чаял… Неужели, он действительно даже не попытался встать на её место? Понять… Вдоль позвоночника мороз опускается. Права тогда была Лусинэ… Они бы отвернулись от Давида также, как сейчас от Мариам. Только если за неё заступился брат, то за него некому было бы заступиться. Неужели Тигран Арманович смог бы поднять руку на сына? Что-то мне подсказывает, что смог бы… Ребра больно сдавливает ржавыми тисками… Ком в горле растёт, потому что я невольно возвращаюсь в прошлое. Представляю, как он ему признаётся в том, что хочет остаться со мной, и его выставляют из дома без права на возвращение. — Если бы Давид не позвонил Демьяну, я не знаю, как сама бы справилась с уходом, — продолжает тихо Мари. — Мне кажется, моё сердце разорвалось бы. А брат… он поддержал меня, представляешь? — эмоционально размазывает по щекам слезы, — я всегда думала, что он будет первым, кто выступит против. Будет ругать. Не примет Демьяна. А он поддержал. Оль… Давид поддержал!! Опускаю взгляд вниз, внутри всё переворачивается и дрожит… Я не собиралась никогда говорить Мариам о том, что случилось три года назад. Не хотела очернять её родителей в её глазах, говорить о них плохо. Но сейчас… когда её семья так с ней поступила, наверное, уже нет смысла молчать, и я наконец, смогу с ней поделиться тем, что до сих пор не отболело. |