Книга Любовный треугольник, страница 116 – Элла Савицкая

Её слова, как электрошок, снова и снова долбящий по сердцу. Первый удар пришелся, когда я услышал в квартире Оли голос Ани. Второй — когда увидел её на полу. Третий, когда посмотрел в полные боли зеленые глаза. И эти удары сука, один за другим хреначат в сердечную мышцу, намереваясь не заставить её нормально работать, а отключить.

— Как ты узнала адрес?

— Я не смогу без тебя, не смогу, — в истерике не слышит меня.

— Адрес? — цежу сквозь зубы.

— Ты не сделаешь этого, правда? Не поступишь так со мной и мальчиками. Не бросишь одних.

— Замолчи, Ани, — сбрасываю её руку, и тут же резко даю вправо, потому что едва не влетаю в едущий впереди седан.

— Давид, я умоляю. Не разводись со мной, — ревёт, теперь уже сжимая моё бедро, — Разве я заслужила такое? Я делала всё, чтобы ты был счастлив. Чтобы наша семья была счастливой. Не бросай нас. Я не вынесу.

— Молчи. Дай доехать домой, — сжимаю руль, упрямо смотря сквозь лобовое.

Только вместо дороги перед глазами выжженный образ до чертиков испуганной Оли.

Сердце сжимается и начинает колоть. Я блядь старался оградить её от малейшего напоминания о моей семье, а Ани …

Неконтролируемо снова бью по рулю, от чего она вздрагивает.

Несусь по проспекту, едва успевая давить на тормоз на светофорах. Ани плачет, уткнувшись лицом в ладони, а меня выворачивает.

Потому что Оля там одна…

Заехав во двор, выхожу из машины и вхожу в дом. Ани плетется следом. Заходит на кухню под прицелом моего взгляда, но ближе чем на метр не подходит. Глаза красные, вид убитый.

Чувство вины по отношению к ней колышется на задворках сознания. Ей больно. Знаю, что больно. Только факт того, что я причинил ей эту боль и удерживает меня от того, чтобы не сорваться сейчас.

— Давно ты знаешь?

— Сегодня узнала, — болезненно морщится, — Точнее я подозревала, а сегодня твоя мама подтвердила.

— Мама? — ярость новой вспышкой долбит в голову. — Ты говорила об этом с ней? Она адрес дала?

Ани ежится, отступая на шаг.

— Я не знала с кем еще поговорить. Не понимала. А ты не говорил ничего. Мне было страшно и очень плохо, — подбородок начинает дрожать, по щекам снова текут слезы. — Она просто сказала, что ты с Олей… и я поехала поговорить.

— Ты должна была поговорить со мной.

— Я говорила, — смотрит забитым животным, — я спрашивала есть ли у тебя кто-то. Ты сказал, что нет. Почему ты соврал?

— А что бы изменилось, если бы я сказал правду? Если бы ты узнала, что я люблю другую женщину что-то поменялось бы? Ты как-то иначе отреагировала бы? Пошла бы на адекватный разговор? Нет. Ты задала тот вопрос, чтобы услышать отрицательный ответ и успокоиться.

Ани с места рывком подкидывает прямиком ко мне. Глаза в ужасе распахиваются, она хватает меня за ворот куртки и лихорадочно мотает головой.

— Это я тебя люблю, Давид. Я… Так сильно люблю, — тянет меня к себе, стараясь вжаться губами, но я отрываю её пальцы. Обессиленно упав передо мной на колени, впечатывает ладони мне на бедра, убиваясь в рыданиях, — пожалуйста, не уходи от нас. Я не смогу. Родители… они не выдержат. И мальчики… если ты их бросишь…

Еле на ногах стою, ощущение, будто удавку на шею накинули. Внутренности мясорубкой перемалывает.

Отхожу от неё, чтобы не сидела у меня в ногах, но она хватается за мои джинсы и так получается, что я протаскиваю её по полу.