Книга Запретная. Моя, страница 80 – Элла Савицкая

Руслан – там, в числе подозреваемых. А я – здесь. На другой стороне.

Я всегда видела его в другом мире. Успешным, уверенным в себе. А не там, где заканчивается жизнь.

Чувствую, как по щеке течет слеза, и быстро стираю ее тыльной стороной ладони.

— А я всегда знал, что он то еще дерьмо, – со злостью произносит папа. – Это он был, да, Дарья? Ему не хватило тех денег, что я дал?

— Витя, не дави на неё, – шикает мама, – не видишь, что ли, что плохо дочери?

Папа не отвечает, но я чувствую его моральное давление. Его. Дяди Паши. Следователя, который стоит рядом с ним.

В какой—то момент Руслан смотрит прямо перед собой. Будто между нами нет стекла и его взгляд направлен прямо на меня.

Он смотрит … нет, не в душу. Душу он из меня вытащил и теперь там пустота. И вот он смотрит в эту пустоту, что оставил после себя. Но оказывается, пустота тоже может болеть.

Она болит. Так сильно, что я еле стою на ногах.

— Даша, посмотрите внимательно на каждого из них, – повторяет следователь, – рассмотрите. Я уверен, двое здесь точно подходят под описание. Присмотритесь к номеру четыре.

На автомате перевожу взгляд по правую сторону от Руслана. И узнаю. Узнаю парня, которому Руслан сломал пальцы, когда тот украл меня из университета. Варшавин кажется, его фамилия. Но я не знаю присутствовал ли он при угоне машин. Я не запомнила больше никого. Мне было все равно на остальных. Как и всегда.

Сколько себя помню, меня никто не интересовал, кроме Руслана.

— Я не знаю, – отвечаю еле слышно.

— Хорошо. А что на счет номера три?

Мои глаза снова возвращаются на Руслана. Энергесберегающий режим больше не работает. Жизнеспособность моя заканчивается.

— Это он, Даша? – требовательно спрашивает дядя Паша, – Руслан участвовал в угоне?

Удар сердца. Еще один.

Я вдруг четко вижу Руслана за решеткой. На грязной койке, в отвратительной компании. Он на грани выживания и от него не остается совсем ничего того, что я так любила.

Больно укусив себя за щеку, отрицательно мотаю головой.

— Нет.

Дядя Паша нервно на меня оборачивается.

— Что значит нет? Даша, тебе ничего не грозит, – опускает ниже голос, – а лжесвидетельство наказуемо.

— Павел, – гремит мой папа за спиной.

— Я напоминаю, Виктор. У меня есть данные, что Руслан мог участвовать в угоне. Но нет доказательств. Из свидетелей, которые были в непосредственной близости от места преступления только Даша. Поэтому я говорю, как есть. Она не в той ситуации, чтобы врать или оправдывать.

— Дарья, – папа кладет мне руку на плечо, – я всё понимаю. Но если не остановить этот бардак, город еще долго будет от них страдать. Подумай. Нужно ли нам всем это.

Сжав зубы, уверенно цежу сквозь них.

— Я уже сказала – здесь нет тех, кого я вчера видела. А вы на меня давите. И это тоже наказуемо, разве нет?

Стреляю полным ярости взглядом в дядю Пашу.

Его губы вытягиваются в прямую линию. Желваки вздуваются. Мне кажется, если бы он мог, он бы силой вытащил из меня признание. Но здесь мои родители, а у моего папы связи и хорошие адвокаты. Поэтому ему ничего не остается, как признать поражение.

Когда мы выходим, я бросаю еще раз взгляд на Руслана. Несмотря на ситуацию, он выглядит так, будто прав. Его уверенная поза, несгибаемый образ. Плотно сжатые губы и нечитаемый взгляд.