Книга Запретная. Моя, страница 138 – Элла Савицкая

Папа.

По телу проходит мороз, я мешкаю. Но тревожная мысль о том, что могло что—то произойти с ним или мамой заставляет ответить на звонок.

— Да?

— Возвращайся домой Дарья, – ледяной голос отца в тишине комнаты звучит как хлесткий приказ.

— Что? – не сразу понимаю.

Ожидала чего угодно, но только не этого.

— Я сказал, домой возвращайся. Хватит полы драить черти где. Решила рожать, рожай, черт с тобой. Но хватит побираться.

В груди всё сжимается.

Я машинально кладу руку на живот и начинаю его поглаживать. Он сегодня весь день тянул. К вечеру только немного успокоился, и вот теперь снова.

— Ты разрешаешь? – звучу, наверное, ехидно, но иначе не получается.

— Дарья, не язви, – отрезает он, – я вижу, тебя твой Руслан не обеспечивает. За что боролась, как говорится. Но натирать полы в магазине – это чересчур. Говори адрес, собирай вещи, я за тобой приеду.

Подхожу к окну и смотрю на ночную улицу. Там темно и тихо. На небе сияют звезды, а под фонарем проходит мужчина с собакой.

Как было бы проще сейчас вернуться домой, туда, где есть понимание того, что будет завтра. Где не надо бояться будущего, как огня.

Но что—то внутри меня сильно сопротивляется.

Просто потому что уже поздно.

Потому что это его «за что боролась» звучит как предсказание. Уже вижу, как просыпаюсь утром, а папа вместо пожелания хорошего дня смотрит на мой живот и фыркает, попрекая тем, что мой ребенок после рождения будет висеть на мне и мешать им жить.

Может, конечно во мне говорит обида и этого не будет, но я не хочу узнавать.

Да и в случае моего переезда крошечная надежда на то, что мы с Русланом можем проводить время вдвоем, исчезнет. Ко мне домой он не придет. А папа его и не пустит.

Поэтому…

— Мне жаль, пап, что тебе чтобы предложить мне вернуться нужно было увидеть эту унизительную картину в магазине. Но я справлюсь. И денег на воспитание не попрошу, не переживай.

Зарекаться плохо, этот урок я выучила, но не сказать ему этого сейчас не могу.

Мне все еще очень обидно и больно.

Сбросив вызов, принимаю душ и ложусь спать. А ночью просыпаюсь от сильнейшей боли в животе.

— Мне нужно попасть к ней.

Агрессивно требую у медсестры на пропускном пункте.

Я блядь так часто бываю в больницах, что это уже входит в нездоровую привычку.

— Я вам сказала, ночью посещения запрещены, – рявкает недовольно она. – Привезли вашу Шавелкину. Сейчас делают узи. Завтра утром придете, папаша, вам все расскажут.

— Да блядь, – бью ладонями по столу, а в ушах звенит это ее «папаша».

Я только вчера по—настоящему почувствовал, как это ощущение впервые проползло по грудной клетке. Ощущение того, что внутри Даши растет МОЙ ребенок.

До этого был просто факт. А вчера этот факт обрел очертания и физическую оболочку. Я почувствовал этого крошечного человека, когда он толкнулся в животе Даши. Почувствовал, как чувствую сейчас то, как на полную катушку работает мой сердечный мотор.

Даша не просто так мне позвонила. Она позвонила сама. Впервые за все эти месяцы. Несмотря на все недопонимания между нами. ПОЗВОНИЛА МНЕ. Не Асе, не Белозёрову. МНЕ. Она надеется, что я приеду. А я поклялся, что буду рядом теперь всегда.

Разворачиваюсь, выхожу и следую к лестнице. Здесь я все равно только время зря теряю.

Ищу по указателям где находится гинекологическое отделение, взлетаю вверх по ступеням. Второй этаж – не то. Дергаю дверь на третьем. Должно быть здесь. Коридор. Тихо. Ряд дверей в палаты.