Книга Запретная. Моя, страница 12 – Элла Савицкая

Пока на мотоцикле ехали, и она вжималась в меня, звенел весь, как колокол. Хотелось отодрать от себя её руки и заставить идти пешком. За то, что расковыряла то, что давно было зашито нитками.

Как можно было додуматься ехать ночью на окраину? Куда только Белозёров смотрел?

Накидываю на голову капюшон и выхожу из дома.

Погода мерзкая. Под ногами грязь и лужи. С облысевших веток ветром сдувает воду.

Мне нет необходимости идти через улицу, на которой живет Даша, но я это делаю. Периодически прохожусь там. Зачем? Однозначного ответа у меня нет. Просто тянет время от времени. Я всегда убеждаю себя в том, что так сокращаю путь.

Вот и сейчас прохожу мимо, ненароком через арку выхватывая взглядом окна её квартиры. В её спальне неизменно висят те самые белые гардины, которые там с момента их заселения. Я нахожу их уже безошибочно. Когда часто смотришь в одну и ту же точку, взгляд рефлекторно находит её сам.

На её окна я смотрел несметное количество раз до того, как запретил себе это делать. И вот сейчас меня снова тянет на эту тропинку.

Резко отворачиваюсь и беру направление к гаражам. Там байк, который я купил у знакомого мужика. Он собирался сдать его на металлолом, но я забрал, подлатал, заменил кое—что – и теперь этот старик с благодарностью возит меня по городу.

До места, где мы собираемся с пацанами ехать двадцать минут. Промзона расположена в другой части города. Там ни единой живой души.

Когда приезжаю, вижу припаркованные жигули недалеко от входа. Саня и Андрей уже здесь.

Мы условились на семь часов. Они должны были привезти деньги.

По гулу и эхо в здании догадываюсь, что они на втором этаже. Взбежав по ступеням вверх, нахожу пацанов курящими около баллюстрады.

— О, Рус, здоров, – жмут по очереди мне руку.

— Привет. Давно ждете?

— Минут десять. Но мы не скучали, – скалится Саня.

Шутки и интеллект никогда не были его сильными сторонами, поэтому я не придаю им значения. И то, что он имеет в виду под словами «не скучали» меня не интересует.

— Бабки привезли? – смотрю на него вопросительно.

— Да. Только там гроши. Тихий не доволен, – достает из внутреннего кармана ветровки тонкий конверт.

Открываю и пересчитываю. Мда. Я не на столько рассчитывал.

— Еще бы он был доволен. Ты объяснил ситуацию? – прячу деньги к себе.

— Да.

— И?

— Сказал убедиться, что та клуша никому ничего не скажет.

— Она не скажет, – звучу резче, чем должен был бы. – Я ей всё подробно объяснил.

На следующий день сказал этим двоим, что Дашку я поймал и хорошенько припугнул. В качестве доказательства предоставил кассету, которую мы впоследствии сожгли.

— Тихий сказал объяснить еще раз.

На вторую его довольную ухмылку реагирую уже иначе.

Машинально подбираюсь. Если Тихий сказал разобраться, значит так просто её не оставят. А разбираться он может разными способами.

Вдоль позвоночника пробегает холодок.

— Кому он это поручил? – смотрю на их ухмыляющиеся рожи и уже догадываюсь.

Им.

Это хорошо.

Лучше им, чем своим решалам.

— Сегодня повеселимся, – щерится Попов. – Да, детка? – выкрикивает, обращаясь в воздух.

Догадка приходит мгновенно.

Я резко оборачиваюсь, сканируя пустую площадку. Сердце громко бухает в груди.

— Где она? – выдавливаю сквозь зубы.

— Там, – ковком головы указывает Варшавин на отделенную стеной комнату. – Ты свой шанс договориться уже использовал, Шмель. Теперь наша очередь.