Книга А я заставлю!, страница 22 – Элла Савицкая

Лифт ползет, как черепаха, я запрокидываю назад голову, гипнотизируя экран со сменяющимися цифрами этажей, пока цифры не останавливаются на десятом. Двери разъезжаются и прямо перед ними оказывается старушка.

— Ой, наконец-то, — кряхтит, намереваясь войти, — я уже пять минут жду.

— Все не поместимся, — рявкаю, ударяя по кнопке закрывания дверей, но Злата тут же нажимает на противоположную, — Мы подвинемся, входите, — щебечет участливо, оттесняясь еще теснее ко мне.

Бабка, ворча о том, что бессовестные нелюди делают маленькие лифты, таки впихивает себя внутрь.

— Как в Лукавицьке, — смеётся малявка, — Если ефё кто-то зайдёт, лифт взолвется.

Если еще кто-то зайдёт, взорвусь я. Потому что от того, как бабка пытается достать из кармана что-то настолько важное, чтобы делать это в узком лифте, Злата на автомате разворачивается ко мне передом и впечатывается в меня всем своим телом.

Этого только не хватало. Потому что, меня-то эта хитрая вертихвостка бесит, а вот члену моему все равно какие у неё цели и методы. Он видит, он хочет.

Особенно, когда в нас с ним так вжимаются.

Злата ерзает, тщетно пытаясь стать ровнее, дышит мне разгоряченно в шею, при этом расстреливая своими глазищами, искусно подведенными подводкой. И эта подводка делает ее взгляд каким-то кошачьим. Сексуальным, и обольстительным. Хотя смотрит она на меня совсем не обольстительно, а так, как будто хотела бы выцарапать на шее когтями — «невоспитанная скотина».

Бабка, охнув, что потеряла мобильный, в какой-то момент пихает Злату локтем в спину, от чего она уже не просто влипает в меня, а диффузирует с моим пальто и обхватывает меня руками.

— Извини, — ворчит, предпочитая не контактировать со мной, а трогать стену за моей спиной.

— Сама виновата, — злорадно усмехаюсь.

— Будь добрее, — шепчет мне в шею, от чего к моему удивлению по коже взрывается табун мурашек.

Мда, Вольский, пора тебе выбраться из офиса и выгулять себя, а то твоя реакция на какую-то девчонку выглядит неадекватной.

— Я чужие прерогативы не отнимаю, — пока старушенция охая и ахая размазывает нас четверых по стенам кабины, сам не замечаю, как обхватываю тушканчика за талию, чтобы ей меньше прилетало в спину.

— А зря, — вытягивается она струной и нахмурившись сосредатачивает взгляд на воротнике моего пальто.

Несмело вскидывает его на меня и тут же снова опускает, как мне кажется, слегка краснея.

Это она от наших вынужденных объятий что ли?

Не успеваю над этим задуматься, как лифт наконец доезжает до первого этажа, и мы вываливаемся из него, как те звери из упомянутой мелюзгой рукавички.

— Ой, опять снег, — ахает соседка, когда мы выходим из подъезда.

— Пушистый такой, — Злата вытягивает вперед руку, улыбаясь падающим снежинкам.

— Да, только ехать теперь сложно. Вас подвезут?

— Да нет, я на автобусе.

Оставив их обмениваться не интересными мне фразами, спускаюсь на парковку и забираюсь в машину.

Возбуждение постепенно отпускает, но состояние у меня взвинченное. Ненавижу опаздывать. И ходить с вздыбленном членом тоже. Особенно, когда через час переговоры, а у меня в носу засел запах сладких духов, которые мне даже не понравились. Бесит.

Откидываю назад голову и несколько раз ударяюсь затылком о подголовник. Ну дед… ё-моё. Подсунул мне… тушканчика. Терпеть не могу, когда мой устоявшийся ритм жизни что-то меняет, при чем не в самую лучшую сторону.