Книга А я заставлю!, страница 16 – Элла Савицкая

Один черт разберет, что в голове у неё и ее гулящей сестры. Та в свое время на что только не шла, чтобы опустошить мои карманы.

У Карины была прямо какая-то идея фикс — выдоить из меня побольше. Мало ей оказалось того, что ей оставил отец, вот она и фонтанировала самыми разнообразными идеями. Даже не брезговала себя предложить.

Теперь вот сестру отправила. Видимо поняла, что на её прелести я не ведусь, а Злата доросла до нужного возраста и кондиции.

А то, что доросла — это неопровержимый факт.

Только слепой не заметил бы привлекательные округлости груди и задницы младшей сестрицы. Вся такая миниатюрная, как статуэтка, с симпатичной мордашкой. Я её и не узнал сразу. Во-первых, благодаря боевому раскрасу панды, а во-вторых потому что помню её мелким угловатым подростком.

Я их ненавидел тогда обеих. Что старшая, что младшая казались мне уродливыми паразитами, вторгшимися в мою семью.

И вот теперь история повторяется.

Правда, есть некоторые нестыковки. Образ Карины и образ Златы сильно отличаются. Если старшая выглядела отъявленной шлюхой и не стеснялась этого демонстрировать, то младшая полная её противоположность. По её вчерашней реакции совсем не скажешь, что она пришла торговать собой. Она глазами в мою сторону молнии пускала, когда я зажал её. Смотрела так, словно я маньячелло какой-то. Кажется, реально готова была запустить в меня моей же пепельницей.

Отсюда назревает вопрос — она очень хорошая актриса, или ей в действительности нужен был просто ночлег?

Тратить время на поиск ответов я не собираюсь, потому что надеюсь больше эту особу не увидеть.

Заехав на подземную парковку, глушу двигатель и поднимаюсь к себе.

Открываю дверь и… застываю.

Обонятельные рецепторы с порога улавливают несвойственные моему дому ароматы еды и кофе. А с кухни доносится веселый голос, не освободившего мою территорию тушканчика захватчика, и еще один… мужской.

— Дед?

Вот кого я точно не ожидал увидеть, так это его.

— А вот и внук пожаловал, — раскрыв объятия, старший Вольский приветливо хлопает меня по спине. — Проезжал мимо, думаю дай-ка заеду. А то Богу душу отдам, а внук сам так и не наведается.

— Да ладно. Я месяц назад у вас был.

— Месяц назад, — со смешком кивает Злате, — вот так и воспитывай таких охламонов. Сидишь с ними, сидишь, пока они маленькие, а они потом раз в месяц заглядывают на час другой.

Тушканчик широко улыбается, явно получая немыслимое удовольствие от того, как меня чихвостят у неё на глазах.

Моя бровь вопросительно ползет вверх. «Что ты здесь до сих пор делаешь?» — мысленно транслирую ей.

Вздернув вверх подбородок, расплывается в медовой ухмылке.

— А это такой тип людей, — отвечает, глядя на деда, — ты для них всё, а они… увы, — театрально разводит руками, — быстро забывают о доброте. Вашей вины здесь нет, Петр Иванович.

Сощуриваюсь, чувствуя стремительно увеличивающееся желание снова придавить её к ногтю и раздавить.

— И не говори, Златочка. Каковы твои оправдания, Лёва?

Стараясь игнорировать его чрезмерно добродушное «Златочка», перевожу взгляд на деда и скриплю зубами.

— Работа, ты же знаешь.

— Эх, работа, — отмахивается, как будто забыл, что сам в свое время просиживал в офисе сутками напролет, — никуда не убежит твоя работа. Тут смотри, что у тебя в квартире делается, — обводит рукой стол, заваленный невесть откуда взявшейся едой, — Красота такая.