Книга Сердце демона, страница 63 – Анна Сешт, Алекс Сэро

Скатившись с жёсткой лежанки, мужчина рывком стянул с себя вымокшую от пота рубаху, жадно припал к щербатому кувшину, стоявшему в изголовье. Руки дрожали, и он расплёскивал воду. Тени кружили на границах его убежища – тени родом из кошмаров, на которые так щедра оказалась эта ночь.

Опустившись на колени, Хранитель поднял одну из половиц, разрыл утрамбованную землю, извлекая бесформенный свёрток в грязных тряпках. Там был спрятан костяной ларец тонкой работы, инкрустированный золотом и лазуритом. Когда-то он сам заказал такой, в порыве тщеславия велев имитировать мотивы древней культуры, выбрав цвета правящего рода.

Внутри лежал амулет – тёмно-алый, почти чёрный потускневший камень без единой искры внутри, в оправе из тонких и прочных цепей неизвестного сплава. Формой он до ужаса напоминал почерневшее сердце, вырванное из груди мертвеца.

Артефакт, даровавший Хранителю и могущество, и проклятие, вот уже некоторое время молчал, а сам он не решался звать духа. Все его дары обошлись слишком дорого… совсем как в сказаниях кочевников о каи, исполнителях желаний. Где-то он оступился, совершил ошибку, да чего уж теперь говорить…

Но почему сегодня?..

Мужчина наклонился, почти прижавшись ухом к шкатулке. Показалось или он услышал пульсацию, ритм уснувшего камня?

Хранитель распрямился, недоверчиво посмотрел на артефакт… и едва не выронил ларец.

— Да что с тобой такое происходит?

Глубоко внутри амулета тлела искра, пробегая тусклым разрядом, словно далёкая тревожная зарница. И голос, хорошо знакомый Хранителю, прошептал где-то на границах восприятия:

«Ашарет…»

Ладья Амна царственно опускалась к скалам, отбрасывавшим длинные подвижные тени. Небо у горизонта казалось сбрызнутым кровью, точно обозначая переход для Владыки, в честь которого состоялся этот мрачный торжественный праздник. Сегодня жрецы и плакальщицы пропевали его имя – имя, которое запрещено было произносить, кроме как в обрамлении священных текстов и благословений. Сегодня оно гремело над землями Таур-Дуат в последний раз, когда дух Владыки устремлялся к Водам Перерождения.

«Джедер…»

Алазаарос беззвучно прошептал имя, не решаясь произнести его вслух даже теперь. Он не понимал до конца, что чувствовал и было ли это скорбью. Император казался чем-то вечным, незыблемым… и настолько же далёким. Как нетленные звёзды, как ослепительный свет Небесной Ладьи. Больше, чем даже величайшие из рэмеи, Владыка воплощал в себе всю Силу предков, начиная от божественного Ваэссира, основателя рода Эмхет, вложившего всего себя в свой смертный род.

Время Владыки Джедера ушло, и теперь Сила перейдёт к новому Владыке, новому живому бьющемуся сердцу Империи. Священный поток не прерывался от века к веку. Но как странно будет взглянуть в глаза Хранителя Таур-Дуат, в это новое зеркало, отражавшее Силу Ваэссира… Как странно будет понимать, что перед ним более не брат, не просто наследный царевич, но Владыка, пусть и носящий другое имя.

Обрывки гимнов доносились до Алазаароса.

«Благословен будь, сиятельный Джедер Эмхет, Хранитель Жезла и Плети…»

«Благословенна будет твоя дорога меж звёзд и в первозданной тьме к Водам Перерождения…»

Скорбь? Уважение? Любовь?.. Нет, разве можно было любить ослепительное светило, в лучах славы которого проходила твоя жизнь, перед которым тебе положено было лишь преклоняться? И потому не было простого и понятного горя – лишь глубочайшее изумление, что даже столь незыблемому и вечному пришла пора уйти. А скорбит ли Джедефер, который был с отцом гораздо ближе, чем он сам? Алазаарос не знал. Его брат, наследник трона, был предельно собран и безмятежен, полностью сосредоточен на своей грядущей задаче. Этой ночью, преклонившись перед саркофагом отца, он произнесёт тайные слова и примет в себя божественную искру. Ну а скорбь – она была уделом смертных, а не тех, кто хранил их покой и воплощал в себе Божественный Закон.