Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 86 – Анна Сешт

Она даже не представляла, какая из гробниц явилась ей в видении. И бремя этой миссии, бремя ожиданий других и своих собственных, становилось всё тяжелее. Шепсет так боялась оплошать, что у неё подгибались ноги, а от мысли, что жрица могла ошибиться и привела Таа и его свиту не туда, становилось тошно. Она привычно прятала свой страх за маской безучастности, потому что просто не могла поделиться опасениями ни с Нахтом, ни тем более с Таа. На неё была возложена ответственность за дальнейшую судьбу Кемет. Не могла же Шепсет встать прямо здесь, на мощёной храмовой тропе, и заявить: «Оставьте меня все в покое! Я не знаю, куда нам идти и что вообще делать».

Хотя очень хотелось…

Хека, почуяв её сомнения, прижалась к Шепсет и не отходила, пока жрица не воспряла духом и не вспомнила, что сами Боги Дуата благоволят ей. Она ведь не была просто девушкой. Она была посланницей Инпут, вестницей воли своего Владыки! Так почему бы не попросить помощи у властителя этих мест, самого Усира?

Шепсет и Нахт вместе с остальной свитой Таа вошли в центральный храм, под сень изукрашенных рельефами стен, в тени расписанных сакральными сценами колонн. И почему-то, к удивлению девушки, Хека не пошла с ними – осталась ждать снаружи. Может, священные псы чествовали Усира как-то по-своему, а может, собака решила разведать окрестности. Истончившееся пространство реальности было ей почти домом, в одном шаге от неведомых просторов Дуата. Наверное, этому созданию непросто было так подолгу жить среди людей, прикидываясь кем-то другим.

В молельном дворе было не протолкнуться от паломников, и Шепсет боялась потерять своих спутников из вида. Она отвыкла от такого скопления людей и тяготилась этим. Словно чувствуя её растерянность, Нахт молча взял жрицу за руку. После встречи с Ими они так толком и не поговорили и даже не посмотрели, что было в плетёной шкатулке, подаренной купцом-кушитом. Казалось, незримое присутствие молодого Рамсеса изменило что-то между ними, очертило некую границу. Но девушка была очень благодарна меджаю за надёжность его присутствия, ставшую уже такой привычной и необходимой, за то, как заземляло прикосновение его крепкой ладони. За его простое, понятное тепло и поддержку. И за его подарок – браслет с Бесом, – который не снимала.

Аромат благовоний и песнопения жрецов окутали их, затмив даже тихий гул толпы. Храм сорвал с паломников покровы земного, оставив наедине с вечностью, и люди замолкали в благоговении.

Песнопения жрецов достигли кульминации, и пришло время вместе со свитой Таа приносить благодарственные подношения. Шепсет направила свои мысли к Усиру, видевшему его сердце и поселившийся внутри страх. И только сейчас жрицу постигла мысль: она ведь была не вполне жива, а как мёртвая, была Его подданной, принадлежала Его царству. Но здесь, в Его храме, примириться с этим было как-то легче. Смерть и перерождение, вечность и бесконечность. Так или иначе, она продолжала свой путь и продолжит, когда всё закончится.

«Мой Владыка воссоединился с Тобой, о Усир, Всеблагой Повелитель Вечности, Первый среди Западных, – одними губами прошептала жрица. – Я боюсь не справиться… боюсь, что одной меня окажется недостаточно. Помоги мне добиться справедливости для него, как он того желает. Помоги исполнить то, зачем меня призвали».