Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 69 – Анна Сешт

— Будешь брать, меджай? Очень тонкая работа, ма_́стерская! Нужно только будет к жрецам отнести, чтоб заговорили. И знаешь ещё что? – купец подмигнул и многозначительно ухмыльнулся. – Даже если она тебе ещё не жена – эта вещица уж точно заставит её передумать.

Нахт не знал даже, примет ли Шепсет его подарок, не то что захочет сблизиться. Так далеко он пока не загадывал. Да и если уж брать изображение Божеств, меджай бы лучше остановился на Хатхор, покровительнице любви, которую почитали и в Куше.

Но Бес призывно ухмылялся ему с браслета, словно говорил: «Бери, это самый верный выбор! Не пожалеешь – уж я-то не подведу!»

Меджай вздохнул, смирившись.

— Сколько?

Купец озвучил цену. Потом, подумав, скинул немного. На эту сумму можно было бы купить и льна для нового калазириса, и пару добротных сандалий.

В общем, в итоге Нахт не смог оставить Беса на прилавке. Сговорившись с купцом, он забрал подарок и направился уже было к Шепсет…

Но уйти далеко не успел.

— Это наше золото, по воле Владыки!

— Ползи прочь, откуда явился, кушитская тварь!

— Да что ж такое, господа?! – голосил купец. – Неужто не договоримся? Я вам и подарков заготовил. Ну, вы только взгляните, прошу!

— Презренные отродья, далековато забрались от дома. Но мы уж вам напомним, что вылезать не стоило!

Нахт спрятал браслет за пояс, стиснул рукоять хопеша, с которым никогда не расставался, и развернулся. Подарки могли подождать.

Он был меджаем. Стражем, защитником.

1-й год правления Владыки

Рамсеса Хекамаатра-Сетепенамона

Шепсет

Хека села в тени и тяжело дышала, вывалив язык, наслаждаясь прохладой. Вокруг сновали люди, и собака лениво провожала их взглядом. Многие косились на неё с опаской, хотя на рынке можно было встретить не только собак, а даже ручных птиц и умных павианов. Шепсет слыхала где-то, что павианов иногда использовала городская стража. Мол, эти священные звери были так хитры и сильны, что у преступников не оставалось ни единой возможности скрыться. Воочию она, правда, такого никогда не видела, но, может, потому, что редко выбиралась в город.

Нагруженная покупками, Шепсет смущалась и вместе с тем почему-то чувствовала себя странно счастливой. Нужно было отказаться, сохранить внешнее спокойствие и безучастность. Но Нахт так искренне хотел её порадовать, что жрица просто не могла устоять перед его напором. Когда в последний раз кто-то хотел её порадовать, просто чтобы Шепсет улыбнулась?

Память услужливо подкинула драгоценный подарок молодого Рамсеса – золотой лотос с инкрустацией из сердолика, как на его браслете, который носил не снимая.

«…Почти как твои глаза. Надень…»

Шепсет перевела взгляд на покупки. Как же странно. В распоряжении меджая не было золота царских сокровищниц, но почему-то он готов был столько для неё сделать. Уже не из жалости, не из чувства долга – просто так. И от этого на сердце становилось очень тепло и хотелось как-то отблагодарить его за доброту.

Сердце кольнуло только, когда Нахт принёс ей медовые соты. Мальчишки приносили их жрице как величайшее сокровище – ещё бы! Это были самые дорогие сладости в гарнизоне. Она всегда брала только по чуть-чуть – убеждалась, что детям хватало, но и не обижала их отказом, ведь так они платили за её страшные истории. Самым дорогим, что у них было…