Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 46 – Анна Сешт

В итоге, как ни удивительно, сдружилась она больше с телохранителями Владыки, кое с кем из его свиты… и с молодым царевичем Рамсесом, но это уже была иная история.

* * *

Шепсет перебирала свои воспоминания, как сокровища в ларце, пытаясь найти нужное, хоть какие-нибудь зацепки теперь, когда смотрела на всё иначе. Люди вокруг неё, блистательный двор Пер-Аа, полный интриг и скрытых игр, разговоры, пронизанные тайными смыслами. Что среди всего этого она упускала? Кто ещё был врагом?..

* * *

31-й год правления Владыки

Рамсеса Усермаатра-Мериамона

Двор собраний, соединявший Храм Миллионов Лет и малый дворец, был полон и гудел разговорами. Перед Окном Явлений собрались множество влиятельных сановников и военачальников с семьями и свитой. Сегодня Владыка лично дарует несколько наград, а это неизменно было событием.

Шепсет пока не доводилось бывать на такой церемонии, где правитель торжественно общался со своими высокопоставленными подданными. Во все глаза она смотрела на Окно Явлений, украшенное искусными рельефами со сценами побед Владыки над иноземными врагами. По нижней части, примыкающей почти вплотную ко двору собраний, расположились сцены с состязаниями, немного над ними – скульптурные головы, символизировавшие побеждённые Усермаатра-Мериамоном народы.

Девушка стояла в первых рядах, поскольку входила в свиту госпожи Тии. Она была удивлена, увидев хозяйку Ипет-Нэсу здесь, вместе со всеми, и ожидала, что та вскоре покинет их, чтобы занять место подле Владыки в Окне Явлений.

Но Тия не спешила уходить, и на её лице застыла чуть печальная улыбка. Высочайший титул, который имела мать старшего царевича – уже почившая, – к ней не перешёл, и подобные церемонии, скорее всего, напоминали ей об этом, неприятно задевая. Впрочем, госпожа Тия всегда умела сохранять лицо и обучала Шепсет тому же.

«Никому не позволяй видеть ни слабость твою, ни сомнения, потому что всегда найдутся те, кто охотно использует это против тебя, – говорила она. – Носи свою уверенность гордо, словно доспех. Улыбайся, коли тебе угодно, или вовсе не удостаивай их лишним взглядом – ты можешь позволить себе всё, что лежит в рамках приличий».

И девушка старалась подражать своей наставнице, хотя с улыбками у неё дела обстояли плохо, и проще было носить уже привычную безучастную маску.

Эта маска помогала и сейчас, потому что жрица боялась ненароком выдать себя. Молодой царевич Рамсес, сын Владыки и Тии, конечно же, был здесь сегодня. И когда он украдкой улыбался Шепсет, сердце колотилось, словно птица в силках. Эта улыбка, игравшая на мягких, красиво очерченных губах, обезоруживала, вспыхивала искрами в его ярко-зелёных глазах и предназначалась словно только ей одной. Жрица смущённо отводила взгляд, но то и дело смотрела снова, любуясь тем, как его инкрустированный сердоликами браслет охватывал руку выше локтя и подчёркивал рисунок мышц. Как чёрные вьющиеся волосы падали непокорными волнами, удерживаемые золотой диадемой.

Молодой Рамсес стал самым первым её другом при дворе, ворвавшись в её жизнь с внезапностью песчаной бури и мягко, исподволь там укрепившегося.

Увы, с некоторых пор рядом с ним Шепсет пребывала в совершенном смятении, сама не зная, что с ней творилось и почему даже простые разговоры теперь давались с таким трудом. А он словно бы замечал это, но ни на чём не настаивал и ни о чём не спрашивал.