Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 165 – Анна Сешт

Да, Рамсес действительно верил в то, что говорил. Его речи были такими вдохновенными, такими правильными.

— Акаваша и пелесет осядут в плодородных землях Дельты – в той части, которую я обещал им, – и станут частью нашего народа. В конце концов, именно это и привело их к нашим берегам изначально. Как и мы, они просто хотят хорошей жизни для себя и своих семей, ведь Исфет сейчас владеет многими землями за нашими границами.

Наверное, если бы Шепсет не служила Владыке Усермаатра и не провела столько времени подле него, то поверила бы в такое решение, последовала за молодым Рамсесом. Но сейчас заключённый в этих словах смысл скорее пугал. И жрица не могла не вспоминать стены Храма, величественную фигуру своего Владыки, натянувшего лук, защищающего свои земли так, как не сумел больше никто. Армия рэмеч покоряла флот Народов Моря – воины, жрецы, простой люд, все те, кого Усермаатра заставил сплотиться перед страшной угрозой.

Шепсет надеялась отговорить Рамсеса, но понимала, что уже слишком поздно. Дело было сделано, сделки – заключены, вести – разосланы. Кара, на которую она надеялась, найдёт виновных, но платить придётся и всем остальным.

— И это всё, что ты мне скажешь? – Рамсес прищурился, глядя на неё. – Рельефы на стенах Храма моего отца?

— Это память в вечности о том невозможном, что удалось совершить нашему народу.

— Вот увидишь, я оставлю после себя другие рельефы на стенах других храмов, – тихо сказал он. – Все увидят.

Больше они ни о чём не говорили. Шепсет поблагодарила Рамсеса за честность, но ей трудно было принять то, что она только что услышала. Тревоги мёртвых были понятны, как понятно было и молчание Усермаатра. Он знал и ничего не мог сделать с собственным наследником.

Той ночью жрице приснился странный сон. Её Владыка был с ней здесь, в этих храмовых садах, но стоял к ней спиной, и некое тяжёлое неведомое бремя заставляло его плечи опуститься. Жрица звала его, но он не оборачивался, и как ни старалась, она не могла приблизиться, словно каждый шаг лишь отталкивал её назад, всё дальше.

Немыслимым усилием воли ей удалось добежать до него, коснуться плеча. Но когда Владыка обернулся, его лицо было иссохшим лицом мумии – как лик жреца в Нубте, когда тот снял свою погребальную маску.

«Твои собственные разум и сердце могут стать угрозой на этом пути, – это был его голос, и вместе с тем – голос того мёртвого жреца, шёпот, эхом прокатившийся внутри. – Стать створами, не пропускающими истину. Ты не сможешь избежать того, что живёт внутри тебя. Но в час, когда придётся выбирать, выбирай мудро».

А потом она проснулась, задолго до рассвета, и никак не могла уснуть, гадая, насколько далеко увёл её собственный выбор и как поступить правильно, когда привычная тропа рушилась прямо под ногами.

* * *

Ещё о многом жрице предстояло рассказать. Мёртвые, чьи Ка она спасла в тайнике Сенеджа, нашёптывали ей и другие имена, и голоса их были полны гнева и скорби. Шепсет называла одно за другим, и в глазах Рамсеса отражалось благоговение. В некоторые моменты он подтверждал её обвинения собственными догадками, в некоторые лишь потрясённо молчал, поражённый масштабами заговора не меньше, чем она сама. К разговору о войске Обеих Земель они больше не возвращались: знали, что в этом не найдут согласия, по крайней мере пока.