Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 110 – Анна Сешт

— Тебя обвинили в покушении на Владыку Обеих Земель, а вместе с тобой – и всех нас.

— Эти обвинения – ложные! – резко вмешался Нахт. Мутнофрет поджала губы, но не стала осекать сына.

Нетакерти подалась вперёд, крепко сжала руку Шепсет прежде, чем девушка успела отшатнуться.

— Никто из нас не винит тебя. Джедефхор, едва узнав об этом, разразился такими проклятиями! Всё твердил, что бедный Бакенхонсу не обретёт покой в Дуате, видя, на что решился его преемник.

На глаза навернулись слёзы. Нахт был на стороне Шепсет, а братья и сёстры по культу верили ей – верили даже теперь, когда, прикрываясь её именем, культ Амона собирался вершить ложное правосудие.

— Беда лишь в том, что мы не в силах бросить обвинение в ответ, – Нетакерти вздохнула. – Наш голос просто не будет услышан: их влияние слишком велико. Мы вынуждены молчать, словно нас всё это не касается. И молча ждать своей участи, которая уже определена новым Верховным Жрецом.

— Он ведь сам замешан в покушении, – тихо проговорила Шепсет, переглянувшись с Мутнофрет. – Ослабление магических защит храма вершилось по его воле.

И к её удивлению, Певица Амона кивнула, добавила без каких-либо загадок и иносказаний:

— Да, это так. В Уасет воцарился опасный человек, и он уберёт неугодных. Жрецы, владеющие тайными знаниями, которыми он не сможет управлять, – да, они будут объявлены опасными. Кому-то предложат сделку, предложат даже вступить под сень храмов Амона. Но много ли среди вас тех, кто согласится, при этом предав остальных?

Нетакерти покачала головой, и Шепсет была с ней согласна.

— К удаче для вас, не все из нас одобряют его пути, – усмехнулась Мутнофрет. – Но мы не желаем усугублять междоусобицу. Действовать надлежит осторожно. Исфет и без того пускает корни в Обеих Землях, и нет ни единого уголка, которого она бы не коснулась. Беспорядки на улицах, голод и грабежи, ненависть к иноземным соседям и друг к другу. Не хватает ещё, чтобы главный культ Та-Кемет начал пожирать сам себя. Только этого и ждут наши враги, уже внешние. В этом мире у нас уже почти не осталось союзников. Все, кто был, пали под колесницей новой приходящей эпохи.

Об этом говорил и Таа.

«Станем ли мы последним осколком старого мира или последним оплотом цивилизации, какой мы её знаем… о том лишь одним Богам известно…»

— Но почему ради умиротворения в Обеих Землях мы должны приносить в жертву себя? – возмутилась Шепсет. – Почему культ нашей Богини должен кануть в забвение?!

— Уйти в тень, – мягко возразила Мутнофрет. – Я и мои сторонники здесь именно затем, чтобы не допустить уничтожения.

— Наша эпоха, возможно, и уходит, но что-то всё же удастся сохранить, – Нетакерти чуть улыбнулась, глядя на Певицу Амона. – Поистине, помощь пришла откуда не ждали.

Нахт, похоже, не верил и по-прежнему ждал подвоха. Шепсет не могла винить его, хотя очень хотела верить, что им в самом деле помогут.

Мутнофрет поняла красноречивый взгляд сына и усмехнулась:

— Можешь считать, что мне это вмешательство… выгодно.

Нетакерти лишь вздохнула, глядя на их тихое противостояние, и снова обратилась к своей ученице:

— Мы опасны для них: мы, те, кто слышит мёртвых. Нежеланные свидетели в делах, где всё, казалось бы, надёжно похоронено… И всех опаснее – ты, потому что можешь узнать и донести волю Усермаатра-Мериамона, да живёт он вечно. Ты служила ему, была подле него.