Книга Смерть придёт на лёгких крыльях, страница 50 – Анна Сешт

Она помнила, что, когда жила в храме, жрецы совершали омовения по несколько раз в день, перед ритуалами. Собачий храм Хэр-Ди, столица сепата Инпут, стоял на острове, и в воде не было недостатка. Шепсет любила освежающий ветер в храмовых рощах и густые тени стен из темного камня, в которых отдыхали целые стаи священных псов.

Воздух в верхних сепатах Кемет вообще был куда более засушлив, но девушка привыкла. Да и в садах Храма Миллионов Лет всегда царила чудесная прохлада, напоенная ароматами цветения.

Другой образ на миг затмил те, приятные, наслаиваясь поверх, словно ее зрение разделилось. Тягучие воды, мерцающие матовым ртутным блеском, смыкающиеся вокруг, обволакивающие погребальным саваном. Шепсет судорожно вздохнула, распахивая глаза. Нет, вода была самой обычной, и солнечные лучи играли на ее поверхности россыпью сверкающих драгоценностей. Приятный ветерок ласково касался кожи и отяжелевших влажных волос. Она была жива.

На мелководье, внимательно глядя на нее, сидела черная собака, уже успевшая искупаться. Встав, псина отряхнулась, окатив жрицу каскадом брызг, и вывалила язык, тяжело дыша, улыбаясь во всю пасть.

По возвращении в гарнизон Садех пригласила Шепсет к себе. Вместе они замесили тесто для завтрашней трапезы и напекли свежих лепешек к ужину. Два года при дворе не сделали из Шепсет бездельницу, ведь до этого она с детства жила в жреческой общине Хэр-Ди. Ну а в храмах каждому служителю Богов находилось дело, особенно для младших жрецов. Девушка старалась сделать все как можно лучше, чтобы отблагодарить хозяйку за доброту.

Она уже поняла, кто приготовил для нее одежду и прочее. Садех, супруга командира гарнизона, заботилась обо всех здесь, как мать одной большой семьи. И хотя она пока только приглядывалась к гостье, Шепсет не чувствовала от нее враждебности, даже несмотря на свое привычное настороженное отношение к людям.

Все это время женщина весело разговаривала с ней, рассказывала какие-то забавные байки о стражах некрополей и незадачливых разбойниках, приходящих из пустыни. Она словно сердцем чувствовала, что Шепсет нужно отвлечься от своей скорби, не оставаться с этим наедине.

Позже, как обещала, Садех помогла ей расчесать волосы и заплести в мелкие косы – чуть иначе, чем было, на кушитский манер, – а концы украсила деревянными бусинами, пропитанными ароматным благовонием.

— Имхотепу, конечно, виднее, что с тобой, – проговорила хозяйка очень серьезно. – Но я смотрю на тебя и думаю – тебя словно гонит какое-то зло. Вот, возьми. Он поможет отогнать тени.

С этими словами Садех вложила что-то в руки девушки.

«…Наш Бес тоже обитает между мирами, на самой границе, и оберегает. Он отгонит от тебя всех чудовищ. Видишь, как он высунул язык и сурово вращает глазами? Его боятся все твари из темноты. А с нами он улыбается и шутит, никогда не злобно. Весело бьет в свои барабаны, наполняя сердце радостью…»

В ее ладонях улыбался, высунув язык, Бес – бородатый карлик с полусогнутыми в коленях кривыми ножками, округлыми кошачьими ушками и львиным хвостом, в набедренной повязке, короне с павлиньими перьями и ожерелье-усех^[54]. Уперев сжатые кулачки в колени, он озорно смотрел на Шепсет и словно спрашивал: «Я готов встретиться с ними, а ты? Посмотрим, кто кого?»