Книга Смерть придёт на лёгких крыльях, страница 42 – Анна Сешт

— Благодарю. И правда лучше, – ответила она. Даже голос уже стал живее, приблизившись к привычному звучанию. – Имхотеп замечательный лекарь, как ты и говорил.

— А… ну да. Я рад, – меджай откашлялся.

Собака тихо, но как-то очень настойчиво тявкнула, будто напоминая о делах, не требующих отлагательств.

— Если командир гарнизона сможет принять меня сейчас, я готова, – сказала Шепсет, подходя.

— Да, не будем заставлять его ждать.

Нахт поспешно вышел на улицу. Жрица чуть задержалась и обернулась к целителю:

— Я не знаю, что из этого выйдет… Позволь мне еще немного подумать, мудрый. Но как бы там ни было, я очень благодарна тебе.

1-й год правления Владыки Рамсеса Хекамаатра-Сетепенамона

Шепсет

Небольшое селение кипело жизнью. Насколько могла судить Шепсет, людей здесь жило куда меньше, чем в Сет-Маат, и к тому же часть воинов уходила патрулировать Долину Царей. Кто-то отправился к заводям, как и сказал Имхо-теп. Ну а здесь проводили время за привычными дневными работами: кто пек хлеб в небольших наружных печах, кто возделывал огороды у домов, кто обновлял тростниковые навесы и белил стены, где краска успела облупиться.

Сейчас, когда стояла дневная жара, люди старались держаться в тени плетеных навесов, наслаждаясь прохладой. Только детям нипочем была даже обжигающая сила ладьи Ра. Несколько ребятишек в компании с собаками носились по улице. Какой-то паренек, гнавший хворостиной домашних гусей с красивым красно-коричневым оперением, остановился и завистливо посмотрел им вслед. Видимо, тоже хотел присоединиться, а родители заставили помогать.

В целом отношения здесь, похоже, царили добрососедские. Да и чего этим людям было делить? Даже хозяйства весьма скромные, ни у кого не было большого надела земли, поскольку и полей здесь, в каменистых холмах, не разобьешь. В Сет-Маат было так же, хотя некоторые все равно ухитрялись ссориться – такова уж людская природа.

Когда Шепсет в сопровождении Нахта проходила мимо, разговоры ненадолго стихали. Жители смотрели ей вслед с живым интересом, на время забывая о своих делах, а за спиной тихо оживленно обсуждали. Она понимала, что чужие приходили сюда нечасто, а потому любой гость вызывал любопытство, но ей никогда не нравилось быть в центре внимания. Оставалось только идти, вскинув голову, делая вид, будто ее все это совсем не тревожит. Усложнялось все вездесущими собаками, которые проявляли к ней чрезмерный интерес, но сегодня хотя бы не сопровождали торжественной процессией.

С Нахтом здоровались, спрашивали о чем-то, а он широко улыбался, иногда отшучиваясь в ответ. Похоже, его здесь любили. Шепсет хотела бы сказать, что в родном селении и ее любили так же, но тогда покривила бы душой. К сожалению, ее дар, который она в детстве к тому же не умела направлять, вызывал настороженность, даже страх. Она бы и рада была перенять мамино искусство врачевания, как ее старшая сестра Хенет. Рада, чтобы другие дети принимали ее в свои игры, а не сторонились, обзывая «Странницей с перевернутым лицом». Но в жизни, как известно, не все подчиняется твоим желаниям.

– Ой, а можно с вами?

– Тебе же всегда и так есть с кем поиграть!

– И поговорить! Даже когда вокруг никого.

Остальные дети рассмеялись. Кто-то скрючивался, корча рожи, изображая неведомых чудищ. Шепсет стало страшно, но показать этого она не могла – совсем бы засмеяли.