Книга Выбор богов. Книга 3, страница 90 – Анна Сешт

— Где хозяин, жрец? – мурлыкнула она. – Мне бы помыться.

— Скоро вернётся, – спокойно ответил Перкау.

— Ты мог бы сопроводить меня сам, – заметила женщина, чуть изогнувшись, зная, что он смотрит на неё. – Я уже пахну хуже, чем ваши чудовища.

Бальзамировщик молча закрыл дверь и запер. Принести воды ему не составит труда, а вот провожать её куда бы то ни было он не собирался. Из комнаты раздался смех. Жрец равнодушно пожал плечами.

Спуститься за водой он не успел. Ша рядом с ним вдруг замер, глухо зарычал, вздыбив красноватую шерсть и вскинув ядовитый хвост. Перкау, не делая резких движений, отступил к стене, не понимая пока, что вызвало ярость зверя.

Издалека, с верхней террасы храма, раздался леденящий кровь вой. Самка звала супруга, и в её зове была угроза, смешанная с тревогой.

Ша устремился вперёд. Перкау, помедлив, последовал за зверем. Светильник, который он всегда брал с собой, разгонял глубокий мрак подземных ходов.

Внешние стены этого храма давно осы́пались. Полуразрушенные верхняя терраса, колонный зал и святилище из дорогого красного гранита – развалины торчали из песков точно челюсти огромного древнего хищника… мёртвого хищника. Но сердце храма продолжало биться в глубине, противостоять жестоким ветрам пустыни и голоду жадного времени. Перкау не могла не восхищать Сила этого места, забытого, истерзанного даже больше, чем его родной храм. И внутри таились сокровища, достойные того, чтобы сохранить их, вернуть миру в былом величии. Бальзамировщик не раз поднимался сюда, бродил среди камней и песков, доходил даже до небольшого оазиса, жизнь которому давали подземные ключи – разве что не залезал на самые высокие террасы, где когда-то располагались обсерватории.

Но сейчас привычная картина уже не была умиротворяющей. Вечерние сумерки опустились на пустыню, но формы были хорошо различимы. Отблески светильника отбрасывали длинные тени, мечущиеся среди камней точно фантастические чудовища.

Два ша, скалясь, припадали к земле, угрожающе взрыкивали и клацали челюстями. Не осталось и следа миролюбивости – песчаные чудовища, о которых слагали страшные сказки, готовились напасть. И отчего-то не нападали…

На обломке колонны, удерживая в руке копьё, стоял мужчина в короткой схенти и плаще, видавшем лучшие времена. Свободная его рука выписывала в воздухе охраняющие жесты, и воля его была настолько сильна, что удерживала ша от нападения. По крайней мере, пока.

Когда Перкау прищурился и разглядел его черты, то едва не выронил светильник. Заныло между рёбрами, и скрутило внутренности. Его тело разом вспомнило дни, проведённые в столичном храме Ануи.

Мужчина перевёл взгляд на бальзамировщика и насмешливо прищурился. Огонь светильника отразился в холодных индиговых глазах.

— Ну здравствуй, мятежный бальзамировщик.

* * *

Не было ни земли, ни воздуха – только вездесущее пламя, переливающееся от золотого к кроваво-алому. Огонь дышал, вздымался ослепительными всполохами, и фантасмагорические формы жили в нём, перетекая друг в друга, порождая новые.

Тэра шла сквозь пламя к его сердцу, не боясь, что в какой-то миг стихия поглотит её так же, как поглотила всё здесь. И где было это «здесь»? Если то был храм, он содрогался до основания, разрушаясь, обретая новое воплощение, которому не было места на земле. Привычные формы оплавились, но она всё ещё чувствовала живое сердце огня, и уверенно шла к нему, не ослеплённая бушующим великолепием непокорной Силы.