Книга Выбор богов. Книга 3, страница 193 – Анна Сешт

Инъялу приоткрыл рот и засмеялся, тихо, скрежещуще, чем-то похоже на босамва. Ренэф невольно подумал, что из оружия у него с собой был только кинжал.

— Нга-ину, – тихо напомнил чёрный и ткнул себе в грудь, как будто это всё объясняло. – Инъялу.

— И что с того?

Дух-помощник потянулся, провёл ладонью у самого лица Ренэфа, и царевич отшатнулся. Чёрный насмешливо прищурился, покачал головой, потом покосился на чуть кровоточащий кулак Ренэфа и облизнул клыки тёмным языком.

— Даже не думай.

Инъялу издал вопросительный урчащий звук.

— Тогда ты чуть не подох. Теперь жри в другом месте.

— Кирану, – вздохнул чёрный, забираясь на соседнее дерево, и свесился с ветки, пристально глядя на царевича. – Ренэ-эф, – добавил он, повторяя интонации шаманки.

И был таков.

Когда царевич вернулся, лагерь уже отходил ко сну. Часовые кивнули ему так почтительно, что невольно закралось подозрение, узнали ли они тоже.

У костра для него оставили чистую одежду и тонкое одеяло. Похожим одеялом был прикрыт Ахратта, над которым хлопотали Мианго и Кирану. Шаманка даже голову не повернула и говорила только со своим учителем. Ренэф отсел дальше, на другой стороне от костра. Обнаружив рядом лепёшки с вяленым мясом, он жадно вцепился в еду, хмуро наблюдая за работой целителей. Потом Кирану ушла, забрав ритуальные предметы – наверное, ставила защитный круг для всего лагеря. Мианго распрямился, подошёл к царевичу и сел рядом, подбросил в огонь щепотку каких-то снадобий с приятным запахом.

— Как он? – тихо спросил Ренэф, кивнув на южанина.

— Его судьба в твоих руках, – вздохнул шаман. – Ты спас его. Он привёл тебя умирать. Это не поединок чести. Тебе решать.

— Он что-то говорил о долге крови.

— Да. По нашим законам Ахратта должен служить тебе. Кем бы ты ни был.

— Мне такого не нужно! – возмутился царевич.

Мианго поднял на него тяжёлый взгляд.

— Как есть. Либо принимаешь службу, либо пресекаешь жизнь. На его совести смерть нашего ловчего духов, и только долг самого Оджу немного смягчает вину. То, что при этом он заманил тебя в ловушку…

— Я пошёл на эту охоту сам. Моё решение, – холодно возразил Ренэф. – Мне и отвечать.

— Вот и отвечай, – кивнул шаман. – За него тоже.

— Да что ж за дикие законы такие!

— Те, по которым мы живём, уважая и законы Таур-Дуат, – невозмутимо ответил Мианго. – Дай осмотрю тебя. Скачешь, как антилопа бонго^[3] – твои предки уже устали тебя держать. А если б не они – слёг бы рядом с Ахраттой. Лихорадка не взяла, хорошо.

— Инъялу, – нехотя пояснил царевич, морщась и шипя от боли, когда цепкие пальцы шамана снимали присохшие листы. – Зализывал нам раны. Мерзость.

— Очень хорошо, – возразил старик, не отрываясь от своего занятия, очищая раны от засохших снадобий и нанося новые. – Как пиявки вытягивают заразу, слыхал? Инъялу ещё и заживляют. Чтоб их жертв хватало надолго.

— В каком смысле?

— В отличие от босамва и некоторых других местных обитателей, инъялу не убивают сразу, если только совсем не одичали. Они пьют понемногу, возвращаются, – охотно пояснил шаман.

— А как они выглядят на самом деле?

— Как кормишь, так и выглядят, – неопределённо пожал плечами Мианго, подал ему чашу с дымящимся отваром. – Тебе надо отдохнуть. Потом расскажи мне, как всё было.

— Ладно, – Ренэф вздохнул и выпил обжигающий горький отвар. – Многие уже знают обо мне?