Книга Выбор богов. Книга 2, страница 80 – Анна Сешт

— Ох, госпожа, я так рад, что ты вернулась! И вернулась так скоро! – твердил Тахири по дороге, немного робея под снисходительным насмешливым взглядом Нэбмераи. – Я записал всё, что ты рассказывала!

Часть пути до храмовых рощ они проделали верхом – Кеваб выделил лошадей. Дальше знакомая уже дорога шла через заросшую рощу, по разбитым плитам, сквозь которые пробивались корни и трава. Тахири показывал удобные тропы, а кое-где путь уже был прорублен воинами Анирет и Хатепера в прошлый раз.

Ветер шептался в рощах, и тени мелькали среди стволов, в игре солнечных лучей, на самом краю восприятия. Но теперь царевне казалось, что обитающие здесь духи памяти не просто приглядываются к ней. Они знали её намерение и радовались её приходу. Земля этого Места Силы была всё так же погружена в печаль, но Анирет безмолвно повторяла своё обещание, и здесь её слышали.

Тахири вывел их на широкую тропу под сенью ветвей, вдоль которой среди зарослей выступали обломки статуй из розового гранита – всё, что осталось от аллеи сфинксов с лицами Хатши Справедливой.

Анирет остановилась, уже готовая к величественному зрелищу, которое ожидало её через несколько шагов. Заросли одичавших рощ разомкнулись, и аллея вышла к широкому каменному пандусу храма, вырубленного в теле известняковых скал.

Три огромные террасы и по обе стороны от каждой – открытые дворы, упиравшиеся в крытые помещения с портиками. Святилища, уходившие в толщу скал. Погребальные изображения Ваэссира в высоких венцах, с Жезлами и Плетьми в скрещенных руках.

Над храмом, в рельефе скал, в танце лучей Анирет снова различила силуэт коленопреклоненной женщины в длинном калазирисе и клафте, простиравшей руки вперёд, точно совершая подношение невидимым Богам.

— Здесь и сейчас, при свидетелях, я даю тебе клятву, Владычица Хатши Справедливая, – проговорила царевна, неотрывно глядя на храм – запечатлённую в камне память. – Я, Анирет Эмхет, дочь Владыки Секенэфа и царицы Амахисат, восстановлю твой храм и верну память о тебе. Имя твоё снова будут славить в Обеих Землях.

Порыв ветра пронёсся от храма, подхватил её слова, унёс в рощу, разнося еле слышным шёпотом эха.

«Восстановишь храм…»

«Вернёшь память…»

Анирет отчётливо вспомнила, как смотрела в лицо статуи Императрицы, и чем дольше вглядывалась, тем больше казалось, что она смотрела в глаза своего отражения. А потом статуя словно пошатнулась ей навстречу – странное видение, уступившее место образам ушедшей эпохи, когда царевна обняла изваяние.

— Я запомню этот великий день, госпожа моя, – потрясённо прошептал Тахири.

— А тебя я хочу видеть здесь Верховным Жрецом, хранитель памяти, – спокойно продолжала Анирет, повернувшись к нему. – Собери общину, достойную Справедливой. Пусть их будет немного. Главное, что у них на сердце, и как примет их эта земля. Ты знаешь, куда смотреть. Ты восстановишь традицию ритуалов во славу Ваэссира здесь.

Потеряв дар речи, юноша преклонил колени и глубоко поклонился.

«А чего же мне бояться здесь, госпожа царевна? – вспомнила Анирет его слова. – Проклятие великого Сенастара касается только тех, кто приходит сюда с враждой или непочтением. А я… я люблю Владычицу. Может, это странно прозвучит для тебя… но служа древнему Владыке Ваэссиру, я вижу именно её образ. Через неё я люблю моего Бога даже нежнее и преданнее…»