Книга Выбор богов. Книга 1, страница 144 – Анна Сешт

Эхо её голоса закружило его круговоротом. Её руки… или когти ша?.. рассекли его кожу по застарелым шрамам… Её лазуритовые глаза пылали отблесками Первородного Пламени.

Он вспомнил огонь, едва не сжёгший дотла саму его жизнь, и песчаную бурю, похитившую его дыхание. Вспомнил песчаных чудовищ, чьи когти вспороли его тело, оставляя метки. Вспомнил, как пламя переплавило сам стержень его личности в нечто новое… в то, чем он всегда мог, но страшился стать прежде…

Где-то вдалеке торжественно завыл пёс-патриарх, но властный и искушающий голос Серкат наполнил его до краёв, выталкивая всё остальное:

— Пробудись!

* * *

Он должен был задать последний вопрос, должен был попытаться прежде, чем отправится к Джети. Но и сегодняшний допрос не дал результатов – Перкау не выдержал боли и потерял сознание.

— Разбудить, – велел Хатепер обоим Таэху – дознавателю Интефу и целительнице Итари – и приблизился к лежавшему без чувств жрецу.

От него не укрылось, с каким пристальным вниманием следил за ним Таа, один из возможных преемников Минкерру, которого Первый из бальзамировщиков выделил им в помощь. Если бы бесстрастные жрецы Стража Порога испытывали хоть какие-то сильные чувства, дипломат сказал бы с уверенностью, что Таа ненавидит Перкау. Но Хатепер позаботился о том, чтобы никто не наделал глупостей: поначалу Минкерру вообще никого не допускал к мятежному бальзамировщику, а с началом допросов при пленнике неустанно дежурила Итари.

Интеф аккуратно вынул пальцы из-под ребра жреца, отложил инструменты и отступил, пропуская сестру.

— Я заберу боль, – шепнула Итари, ласково проводя ладонью по лицу Перкау.

Хатепер ждал, пока она творила своё чудо. Таэху по праву считались лучшими целителями в Империи – те из них, кто отдал этому искусству всех себя целиком. Итари была из таких. Наверное, ей было бы под силу исцелить все полученные бальзамировщиком увечья… или почти все.

Великий Управитель остановился совсем близко от Перкау, напротив Итари, изучая застывшее осунувшееся лицо.

«Зачем тебе всё это? – думал он. – Что ты охраняешь такого, что может быть страшнее того, что уже сделано?..»

Его разум коснулся далёкого сознания жреца, нащупывая тайну.

В следующий миг Перкау дёрнулся, приходя в себя. Его глаза распахнулись – другие глаза. Радужка из тёмной стала сердоликовой, точно на дне её тлело пламя. Цепь, удерживавшая руки жреца, вдруг лопнула, и звенья со звоном посыпались на плиты пола.

Обжигающе горячие пальцы стиснули запястье Хатепера, не защищённое браслетом, – точно оковы из раскалённого металла. Он стиснул зубы, зашипев от боли, но не пытался высвободиться.

Краем глаза дипломат видел, как сперва отшатнулись оба Таэху. Он вскинул руку, останавливая Интефа и остальных, кто хотел было помочь ему.

— Я отправляюсь за Павахом из рода Мерха – за тем, кто видел тебя, если это и правда был ты, – спокойно, размеренно произнёс Хатепер, заглядывая в наполненные тлеющим безумием глаза. – Ответь мне, Перкау, – ты ли был тем жрецом, который пытал наших воинов?

— Я чувствую, как твоя воля сминает меня… – прохрипел жрец, стискивая его запястье ещё сильнее. – Расплавленное золото… Испепеляющие лучи солнечной ладьи… Но он найдёт, что противопоставить тебе!

— Кто – он?

Губы Перкау раздвинулись в измученном оскале, подобии улыбки, а потом его глаза закатились, и хватка ослабла.