Книга Выбор богов. Книга 1, страница 131 – Анна Сешт

— А всё-таки пусть лучше кто-то из жрецов посмотрит, – сказал мастер.

— Нет, оставь. Давай продолжим…

— Может быть, отправишься на отдых?

Анирет задумалась, посмотрела на свои руки, мысленно взмолилась Богам, чтобы позаботились о её брате. Почему Хэфер вдруг привиделся ей? Почему теперь?.. И почему так… «Нужно будет направить дяде ещё одно послание – только он поймёт…»

Оставаться одна она не хотела, объясняться с верной подругой, которая непременно заметит, что с ней не всё хорошо, – тем более.

— Учитель… Покажи мне священную глину? Я не прошу открыть мне тайну создания големов, нет. Хочу только понять, как было создано новое тело моего брата в его гробнице…

Мастер нахмурился, потёр лоб, размышляя над её просьбой. Но, встретившись с царевной взглядом, увидев то, что стояло за её словами, смягчился.

— Хорошо, так тому и быть. Дай мне несколько дней – и я покажу.

* * *

«Я верю твоей мудрости и доверяю любому твоему решению. Люблю тебя всем сердцем и очень уже скучаю! Не представляешь себе, как мне не хватает простой возможности побеседовать с тобой…»

Хатепер прочитал несколько раз и улыбнулся, чувствуя, как сердце сжимается от нежности. Тяжёлая тревога последних дней, мучившая его, ненадолго отступила, когда он читал послание Анирет. Унаф передал короткое письмо ему лично в руки, и это стало единственной по-настоящему хорошей новостью за всё последнее время.

Что-то было не так, совсем не так… И дело даже не в том, что происходило в храме Стража Порога – Хатепер делал то, что должен был, и не имел права задаваться вопросами, по сердцу ли ему было происходящее.

Это было нечто иное, как смутная угроза, угнездившаяся в сердце тупой ноющей болью. По крайней мере, с Анирет всё было хорошо. Возможно, что-то угрожало Ренэфу? Хатепер искренне надеялся, что те, кто был рядом с царевичем, – те, кого выбрали сами Император и царица, – сумеют защитить юношу. Мальчик и так уже пережил в этом походе гораздо больше, чем то, к чему его изначально готовили, а испытания, ожидавшие впереди, не обещали быть мягче.

Подобные смутные тревоги, похоже, мучили и самого Секенэфа. Братья не обсуждали это, пока предчувствия не обрели хоть какие-то очертания, но Хатепер в настроениях Императора ошибался редко.

Бережно сложив письмо племянницы в ларец с личными вещами, Великий Управитель начал собираться в храм. Несколько дней не принесли плодов – ничего, кроме пустых страданий упрямого жреца. Обойтись малой кровью не получалось. Боль подтачивала волю Перкау – бальзамировщик не строил из себя героя. Он мог кричать, умолять, но последнюю свою тайну хранил надёжно, направив всю свою волю на её защиту. Соприкасаясь с сознанием жреца – осторожно, чтобы не разрушить, – Хатепер неизменно чувствовал внутри последнюю запертую дверь. В его внутреннем ви́дении это, впрочем, больше походило даже не на дверь, а на тугой тёмный клубок, который он никак не мог расплести без того, чтобы не расколоть разум жреца, а то и вовсе нечаянно не убить его. Перкау оплёлся вокруг клубка всем собой, всей своей сутью, оставив своё тело страдать отдельно.

Этот жрец вызывал у Хатепера глубокое уважение – его воля, его верность тому, что он считал истиной. Великий Управитель испытывал некоторое сожаление, что они оказались по разные стороны в этом противостоянии, но такова уж была воля Богов. За свою жизнь Хатепер встречал немало достойных врагов.