Книга Буря на горизонте, страница 85 – Анна Сешт

— Лучше вам покинуть Леддну, – холодно сказала она. – Справедливость Сына Солнца не придётся вам по нраву.

С этими словами она закрыла дверь, не слушая их возгласов и просьб, и заперла. Внутри неё воцарился удивительный покой. Она думала, что будет больно, но всё уже отболело. Даже гнев перегорел в ней – осталась лишь безучастность.

— Тафена, – спокойно обратилась Клийя к замершей женщине, слышавшей весь разговор, – пойдём закончим с ужином.

⁂

Отряды стражи бдительно патрулировали Леддну, пресекая беспорядки и успокаивая население. Ренэф с самого начала выделил своих воинов в помощь людям Никеса и иной раз жалел, что его новый статус в городе не позволял ему присоединиться к патрулям и развеяться. Но на командира стражи можно было положиться полностью. Никес взялся за свои прежние обязанности с удвоенной силой, как того и требовали перемены, произошедшие в городе. Кто-то восхищался им, как героем, кто-то за глаза называл предателем, но последние предпочитали не высовываться, учитывая возросшее влияние командира и рэмейскую поддержку.

Участие Никеса в управлении Леддной нельзя было переоценить – это Ренэф понимал и без советов Нэбвена. И супруга его, прекрасная Клийя, отличавшаяся не только красотой, но и умом, за последнее время сделала очень многое для гармоничного установления рэмейских порядков в местном обществе. И что бы ни говорила за их спинами недовольная часть леддненской элиты – авторитет обоих среди горожан только возрастал.

Стотид, осведомитель царицы Амахисат, всё так же продолжал играть роль разбойника – правда, уже бывшего, и даже согласился пойти под командование друга Никеса в стражу. От него Ренэф узнавал о потаённых настроениях в городе.

Полуэльф Нератис показательно перевёл свой отряд на службу рэмейскому царевичу и сотрудничал со стражей, по крайней мере, временно. Его люди следили за тем, чтобы изгнанные из области остатки отрядов Ликира не собрались в силу, представлявшую реальную угрозу. Но без золота градоправителя наёмники потеряли к городу всякий интерес и в Леддну, как докладывали разведчики, возвращаться не собирались. Скорее всего, многие из воинов решили уйти вглубь Лебайи.

В общем, жизнь в городе входила в новую колею, и дел было невпроворот. Разрушений после уличных боёв оказалось немного, и на текущий момент почти всё уже было восстановлено. Но введение новых законов и шаткое положение многих горожан в текущих реалиях заставляли Леддну гудеть изнутри, точно улей. Ренэф помнил, чему его всегда учили: недостаточно завоевать, нужно ещё и уметь сохранить завоёванное. Он старался не избегать задач, с которыми без него справиться было нельзя, – проводил смотры, одобрял или отклонял решения, касающиеся городских нововведений, судил согласно имперским законам. Одни только споры среди знати чего стоили! В роли пусть и временного, но правителя города, нравов которого он не понимал, Ренэф чувствовал себя неуютно, неуместно и жалел, что не может просто тренироваться со своими солдатами или присоединиться к страже. Но Нэбвен уверял, что со своими новыми обязанностями царевич справляется довольно хорошо. Похвала старшего друга – а юноша уже не мог думать о военачальнике иначе после всех событий, пережитых вместе, – дорогого стоила, ведь Нэбвен не был льстецом и на ошибки при случае указывал более чем охотно. Ренэф не любил и злился, когда ему указывали на промахи, но отходил быстро и учился принимать советы. Правда, терпения в нём за всё это время не прибавилось – с этим он уже ничего не мог поделать и изводился вынужденным ожиданием.