Книга Буря на горизонте, страница 46 – Анна Сешт

Колдун вернулся в сумерках, неся на плечах молодую газель. Ни кусочка её нежного мяса он не оставил для себя. Несмотря на усталость, у него было радостно на душе настолько, что он даже напевал. Его голос отражался эхом среди древних камней – эхом, показавшимся бы многим жутким, но, разумеется, не ему самому.

Он затеплил настенные светильники – длинные мистические тени тут же заплясали на камнях пола, – вошёл вместе со своей ношей в святилище… и замер на пороге. Большой матёрый зверь с мощными лапами и клочковатой красной гривой застыл в центре зала, неуверенно водя из стороны в сторону раздвоенным хвостом, и чуть припав на передние лапы. Его глаза-угли смотрели в сторону наоса, из-под которого раздавалось глухое угрожающее рычание.

Осторожно Колдун опустил газель на пол и поудобнее перехватил копьё.

— Удумаешь причинить им вред – я убью тебя, – спокойно произнёс он.

Убить священного зверя было тяжким грехом, но сейчас Колдун стоял на защите целой священной стаи.

Ша резко развернулся и бросился на мага. Мужчина ударил его древком и выкрикнул заклинание, усмирявшее чудовищ пустыни. Несколько раз самец огрызался и бросался на мага вновь, но древние забытые слова пробуждали его сознание за пеленой инстинктов, а копьё удерживало дистанцию. Колдун не ранил зверя, но удары древком наносил вполне ощутимые. Голос его звучал повелительно, усмиряя ярость хищника, обращая его суть к пониманию. В итоге самец чуть припал на передние лапы и склонил гривастую голову. Колдун опустил копьё, приблизился к противнику и позволил обнюхать обёрнутую льном опалённую руку. Между ними воцарилось подобие мира.

Ша наблюдал, как мужчина оттащил газель к логову самки. Новоиспечённая мать была очень голодна и нехотя ненадолго оставила щенят в глубине своего логова, чтобы насладиться пиршеством. Самец сел поодаль, обернув хвостом лапы, и наблюдал. Колдун же наблюдал за обоими созданиями, которых прочие называли чудовищами.

Самка наелась и даже оставила немного мяса магу. Напившись воды из глубокой фаянсовой чаши, которую поднёс ей мужчина, она благодарно ткнулась мордой ему в бок. Потом она оскалилась на самца и угрожающе подняла ядовитый хвост, ощетинив обе иглы, но зверь только склонил голову.

— Это – отец? – тихо спросил Колдун, погладив самку по загривку.

Она прижала уши и подтолкнула его ближе к логову – к щенкам. То был акт безусловного доверия. В дикой природе самцы ша в битвах за территорию порой убивали молодняк, питали свою плоть их силой. Но отцы обычно предпочитали расширить стаю – по крайней мере, до той поры, пока молодые самцы не подрастут и не вступят с ними в противоборство. Пары ша создавали редко. Как и их покровитель, они были непримиримы и непокорны. Лишь с теми немногими, кого они пускали на свою территорию, они заключали мир.

Колдун положил копьё рядом, чтобы в любой момент иметь возможность схватить его. Осторожно он протянул действующую руку в логово и извлёк на свет двухвостого щенка. Как и собаки, ша рождались слепыми, но нюх их был безупречен. Щенок пищал и тыкался в его ладонь, но успокоился, когда маг прижал его к груди, согревая. Запах был малышу знаком. Самка нервничала, но позволила мужчине держать детёныша. Таким образом она показывала самцу, что у её стаи уже есть защитник, которому она доверяет.