Книга Наследники Императора, страница 76 – Анна Сешт

— Но ты ведь всё равно будешь рядом со мной, пока я здесь? – спросил он с надеждой и вместе с тем уверенно.

Она не ответила, да этого и не требовалось. Между ними воцарилось некое безмолвное понимание.

— Что я могу сделать для тебя? – тепло повторил Хэфер. – Будь ты обычной женщиной, я бы доставил тебе лучшие ткани, и благовония, и прекрасные украшения, но даже этого было бы недостаточно. Или… – неожиданная мысль озарила его, – хочешь, я подарю тебе новую лиру из драгоценного кедра с побережья, из которого добывают смолу для храмовых курильниц? И струны её будут покрыты чистейшим электрумом, как вершины обелисков.

Она тихо рассмеялась, и эти бархатные переливчатые звуки прогнали по его телу приятную дрожь. Поистине, в её голосе была чистая магия, далёкая и нездешняя, как дыхание Западного Берега… и вместе с тем такая родная.

— Если и такое тебе по силам… разве смею я отказаться?

— Может быть, когда ты будешь играть на ней, ты вспомнишь, как нашла мою душу среди безликих теней и проложила для неё путь к Берегу Живых…

— Я… буду помнить, да… – чуть слышно согласилась она.

— Я люблю твой голос, – признался Хэфер. – Он снится мне иногда.

— Это… бесспорно… очень приятно…

— Не слишком ли дерзко будет попросить тебя спеть? Не гимны или молитвы, просто… что-нибудь… что вы вообще поёте, когда не творите ваши священнодействия… – он смутился и запнулся.

Давно, очень давно царевич не испытывал смущения, разговаривая с женщинами. Обычно его разум оставался спокойным и чистым. Но сейчас Хэфер никак не мог унять это странное волнение.

— Ну, я всё же не служительница Золотой. У них гораздо лучше получается петь, – со смехом ответила жрица. – Хотя, подготавливая тела к Вечности, мы поём и читаем речитативы, это правда.

— Что ж, приятно знать, что однажды, когда мои внутренности будут вынимать из меня и раскладывать по священным сосудам, это будет происходить под музыку, – в тон ей согласился царевич. – Но, может быть, ты знаешь песни не только для мумификации?

— Знаю… – вздохнула жрица. – И про рассвет, и про золотой песок, и про ласковые волны Великой Реки… Не только про Смерть. Нас боятся и сторонятся, но мы, как мало кто, дорожим истинными ценностями жизни, этой и последующей. Мы зрим её красоту в угасании и новом рождении.

— Не сомневаюсь в этом… в вашем умении восхищаться красотой жизни. Пребывая среди вас, я вижу это, чувствую. Да и твои прикосновения не несли в себе холод Смерти, напротив.

— Забудь об этом, прошу, – испуганно прервала его жрица.

— Касаться тебя – непозволительно? – с грустью спросил Хэфер. – Прости, я не хотел оскорбить тебя тогда.

— Ты не оскорбил, но… Да, не просто так нам лучше не прикасаться к живым.

— Но мне кажется, я помню… – он задумчиво запустил руку в волосы, стянутые сзади, чтобы не мешали, – помню, что ты прикасалась ко мне, когда я был ещё слишком далеко и не мог ощутить в полной мере… И это успокаивало меня там.

Она вздохнула. Хэферу показалось, что жрица стояла всего в нескольких шагах от него. Ах, как велико было искушение обернуться! Но он дал слово.

— Мне пора, господин мой царевич, – сказала жрица.

— Очень жаль… Когда, – он намеренно использовал это слово вместо «если», – ты придёшь снова, мудрая, мы можем поговорить ещё?..