Книга Наследники Императора, страница 40 – Анна Сешт

⁂

Старый чёрный пёс, свернувшийся в ногах у девушки, глухо гавкнул. Его голос с годами потерял былую звонкость, но остался устрашающим, даже когда он приветствовал друга. Тэра приподнялась на локте и прислушалась. Через некоторое время раздался стук в дверь. Пёс лениво вильнул хвостом, давая девушке понять, что не чует беды.

Тэра поднялась с ложа и зажгла пару светильников, разогнавших уютную темноту. Золотистые огни осветили полки со свитками и небольшой шкафчик, украшенный резными лотосами, в котором девушка хранила свои письменные и косметические принадлежности. Ставни были открыты, и ветер из храмовой рощи играл с тонкой расшитой серебряной нитью кисеёй на окне.

Тэра, ёжась, накинула простую длинную тунику, подошла к двери и отперла её.

— Учитель, – она тепло улыбнулась.

Перкау прошёл в небольшую комнату, которую девушка часто делила с храмовыми псами. У священных собак было собственное место для сна, но звери любили приходить к ней. Пара глиняных мисок с водой неизменно стояла на полу у окна, чтобы псы могли утолить жажду, когда им будет угодно. Низкий подоконник позволял им беспрепятственно покидать комнату и возвращаться, когда вздумается.

Пёс-патриарх, давний спутник Тэры, лениво слез с её ложа и подошёл к жрецу за порцией ласки. Перкау почесал его за острыми ушами, но продолжал пребывать в мрачной задумчивости. Прибытие воинов Императора сильно встревожило его, но, похоже, дело было не только в этом.

— Что печалит тебя? – с тревогой спросила девушка. Боясь предположить самое страшное, она заговорила о другом: – Он заподозрил что-то?

— Не больше очевидного: что не я вернул его, и не кто-либо из остальных четверых посвящённых жрецов нашей небольшой обители, – вздохнул Перкау.

— Мы можем сказать, что Страж Порога явил Свою милость через наших братьев и сестёр, которые уже отбыли в другой храм.

— Возможно, так и скажем… Но дело не в его подозрениях.

Тэра ощутила холодный укол тревоги и испытующе посмотрела на жреца, который вырастил её и обучил. Перкау колебался, но это были уже лишь отголоски сомнений. Решение он явно принял ещё до того, как пришёл к ней.

Бальзамировщик подошёл к своей ученице и погладил её по волосам – девушка укладывала их в традиционную причёску рэмейских жриц. По тому, как Перкау нахмурился, Тэра поняла, что он заметил: за все те ночи, которые она провела у ложа умирающего царевича, в её волосах стало намного больше серебра, чем золота. Но её мышцы были по-прежнему сильны, и кровь бежала по жилам так же стремительно, как и прежде. Девушка хотела успокоить жреца, сказав ему об этом, но тот нарушил тишину первым.

— Я не посмел бы просить тебя сейчас, когда дыхание Западного Берега и без того проникает в тебя всё глубже… Но, девочка моя, ты отмечена небывалым Даром Стража Порога, а он умирает без твоей музыки. Ни я, ни остальные не можем удержать его. Возможно, лучше было бы отпустить его, но тогда и узор судьбы нашей земли будет ткаться по-иному. Я вынужден сказать тебе об этом, хотя и зарекался.

— Но я ведь уже вернула его по воле Ануи, – потрясённо прошептала Тэра.

— Смерть стоит у его ложа, и её дыхание понемногу заставляет угасать неукротимый огонь в нём. Поначалу он, казалось, пошёл на поправку, но похоже, что больше не в силах сражаться один. Я слишком рано отстранил тебя от дел и держал в неведении.