Книга Наследники Императора, страница 283 – Анна Сешт

Некоторые наёмники продирались через толпу, но их не пускали. Люди, давя друг друга, в панике пытались расступиться, чтобы дать дорогу имперским воинам.

И почти в то же время с холмов спустилась другая часть войска. В акрополе вспыхивали небольшие очаги сопротивления там, где одни спешно пытались покинуть город, другие – унести с собой побольше чужого добра, а третьи – отчаянно понять, кто был на чьей стороне. Имперские солдаты утихомиривали толпу у ворот, пока воины под предводительством командира стражи без особых усилий прорвалась ко дворцу, гася сопротивление. Зажатые между двумя частями войска, люди были вынуждены собраться перед дворцом, пожар в котором всё ещё пытались гасить слуги и кто-то из горожан, но тщетно.

Снова проревели боевые рога. В окружении почётного караула из рогатых воинов с щитами, в сияющем доспехе и высоком шлеме, вооружённый изогнутым клинком, через ворота вошёл тот, кого называли Сыном Солнца. Он остановился перед тараном, глядя на площадь. Бронзовая голова позади него словно охраняла рэмейского предводителя. Когда он вскинул хопеш, всё смолкло. Лишь дворец приглушённо гудел, и пламя вырывалось из окон верхних этажей.

Ренэф обвёл взглядом притихшую толпу. Окрылённый силой Богов, он чувствовал себя собой и не собой одновременно. Мощь, которой вскипала сейчас его кровь, была большей, чем его собственная. То была даже не радость победы, но впервые – осознание себя и своего места в мире. Он был сыном Владык, воином, завоевателем. Это была победа его и его солдат.

— Отныне Леддна – часть Таур-Дуат! – провозгласил он. – Так повелел я, царевич Эмхет, и так тому и быть!

— Да здравствует Сын Солнца!

— Да здравствует освободитель!

Крики прозвенели с нескольких сторон, и толпа подхватила их. Те, кто ещё недавно желал ему смерти, теперь приветствовали его. Это противоречие никак не укладывалось в сознании царевича, но он уже многое понял и решил для себя про людей. Как в милосердии и чести они видели слабость, так в силе они видели право повелевать ими.

К нему приблизился один из его солдат и, отсалютовав, тихо доложил:

— Пожар во дворце не удаётся потушить, мой господин. Каким будет твой приказ, царевич?

Ренэф посмотрел на площадь, на дворец, возвышавшийся за толпой, потом коротко переглянулся со стоявшим чуть в стороне Нэбвеном. Когда-то он обещал Ликиру сжечь Леддну дотла, если градоправитель предаст его. Он мог бы, не тронув нижний город, сжечь акрополь, утверждая своё право и силу. Мысль была соблазнительной и подкреплялась тем, что он видел в людях. Но были ещё Сафар и Никес, и другие – те, кто чтили Закон и договоры, те, кто мог помочь этому Закону утвердиться в области Леддны.

Нэбвен ни словом, ни жестом не выразил своей воли, оставляя решение за Ренэфом. Царевич глубоко вздохнул. Перед силой, которую он чувствовал внутри, впервые отступали все его сомнения, все случайные мысли о собственной несостоятельности. Он знал, что запомнит этот день надолго – день своего первого становления.

— Пусть люди покинут дворец! – приказал он и указал хопешем на здание. – Я повелеваю сжечь его. Пламя очистит эти каменные стены от вони предательства.

По толпе прокатился вздох. Часть солдат поспешила выполнить его приказ.

— А где же Ликир?