Книга Точка Бифуркации #2, страница 27 – Дейлор Смит

Когда тренировка закончилась, я попрощался с друзьями и направился в сторону формирующегося строя из моих соседей по этажу. Взгляд, с которым меня встречала Елена Евгеньевна, был весьма живописным и многообещающим.

— Обломов, становись с Арментьевой. — приказным тоном произнесла куратор.

Оглядев девчушку о которой шла речь, я повёл плечом и молча встал с ней рядом. Ксюша на меня смотрела не менее воинственно, чем наша Мегера, но мне на мнение мелкой соплячки было глубоко плевать.

Мелкой её, кстати, можно было назвать с большой натяжкой. Ксюша не только училась двумя классами старше, так еще и была как минимум на полголовы выше любого из мальчишек. По слухам, ребята пробовали её за это задирать, но быстро все по очереди были биты. Сейчас с ней никто не хотел ни сидеть рядом, ни ходить. Арментьева этому не слишком расстроилась, напротив, она продолжила традицию лупить всех мальчишек по случаю и без.

Девочку водили к психологу и даже угрожали отчислением, но всё было тщетно, она продолжала методично превращаться в мелкую гопницу. А учитывая то, что кого-кого, а её природа даром не обделила, да и училась Арментьева неплохо, воспитателям приходилось частично мириться с её характером. Наказывали, правда, часто. Дежурства, уборка этажа и лестничного марша, а также территории возле жилого корпуса, частенько вешались на девичьи плечи Ксении. Только ей эти все наказания были индифферентны.

Её огненный характер, как по мне, прекрасно сочетался с пышными ярко-рыжими волосами и бойкой улыбкой в те моменты, когда никто девчонку не донимал. В остальном, несмотря на то, что жили мы на одном этаже, толком пересекаться до сегодняшнего дня нам ещё не доводилось.

Согласно режиму дня, куратор привела нас в сад, где дети с радостью и восторгом разбежались по стоящей по соседству игровой площадке.

— Ты чего сел? — нависла надо мной женщина.

Приключений, разговоров и нравоучений на сегодня было так много, что видеть лицо заряженной на конфликт Елены Евгеньевны мне сейчас хотелось меньше всего. Но утренняя ситуация в столовой, за избытком событий вылетела из головы только у меня, но никак ни у нашей злобной Мегеры.

Проигнорировав тётку, я продолжил размышлять над недавно прослушанным разговором. Кали традиционно записала диалог нашей директрисы с князем и возможность его спокойно послушать появилась только на прогулке.

Ничего особенного или интересного на этой записи не было. Князю сейчас было явно не до меня и моих выкрутасов, поэтому он довольно кратко сообщил Виктории Павловне о том, чтобы она ситуацию держала на контроле и ему звонила только в том случае, если граф Костромской решит перейти грань. А в остальных случаях — «Пускай детишки разбираются сами, будут школу ломать — запишешь на их счёт, потом спросим».

Не знаю каким образом князь мог что-то «спросить» с такого сироты, как я, но, подозреваю, в накладе люди его порядка остаются редко и проверять этот вопрос, желания у меня не было.

— Оглох что ли, Обломов? — встав напротив повторила свой вопрос куратор. — В расписании значится прогулка, нечего тут сидеть.

Я бы её и дальше продолжил игнорировать, но мне отчаянно хотелось тишины и спокойствия. Рядом с этой женщиной подобная блажь вообще большая редкость, поэтому по достоинству оценив её боевой настрой и вспомнив предысторию наших отношений, я молча поднялся и направился на прогулку. Оно и полезно будет, кстати.