Книга Белый маг, страница 115 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Углубляться в чащу вслед за призраками беценеков мы, разумеется, не стали. Сдвинув с пути поваленное дерево, продолжили путь по дороге. В основном мы молчали, лишь Настя время от времени чертыхалась и с размаху шлепала себя по лицу, отмахиваясь от налетевшего гнуса. Да еще Кушак порой принимался переругиваться с поселившейся в нем дочкой кузнеца из Соломянки.

Со стороны это было похоже на безумие, и повстречайся нам сейчас на дороге какой-нибудь путник, он счел бы нашу братию либо бродячим цирком, либо шайкой сумасшедших. И это было бы не удивительно. Переодетая в мужскую одёжу рыжая девица, говорящий сам собой на разные голоса витязь, почти бесплотный призрак и громила в странном одеянии — вот что представляла собой наша компания. Признаюсь честно: на месте встречного путника я бы изрядно струхнул. Может быть, даже предпочел переждать в кустах, пока эта странная процессия проследует мимо.

Впрочем, никакие путники нам не встречались. Хотя, конечно, если они все же решили переждать в кустах, то мы могли их попросту не заметить.

Как бы то ни было, мы продолжали свой путь, и когда солнце наконец выкатилось из-за верхушек елей и зависло у нас над головами, Кушак скомандовал привал. Перекусили мы наскоро вяленой олениной с серым хлебом и запили все это теплым пивом. Это был слабенький и довольно кислый напиток, но жажду он утолил, да и голову слегка вскружил, отчего дальнейший путь пошел за непрерывной беседой.

Впрочем, я все больше молчал, Тихомир вообще не проронил ни слова, так что говорил по большей мере Кушак. Витязь рассказывал нам, как Лисий Нос несколько зим назад выдержал осаду войска беценеков. Как его пытались взять измором, уговорами, и даже сжечь. Но город выстоял, а беценеки, чье войско изрядно подтаяло за время осады, были вынуждены уйти ни с чем. А уходя, беценеки сожгли окрестные веси, и их после того пришлось отстраивать сызнова. Так что в Соломянке полным-полно домов из свежего леса, и почти не осталось старых изб.

Порой витязя перебивала Марьица и принималась охать и ахать, вспоминая те времена. Кушак на нее недовольно прикрикивал, и тогда Марьица обижено замолкала. А Настя при этом ехидно показывала Кушаку язык, желая, видимо, позлить сидящую в его голове девку. Иногда это ей удавалось, и тогда Кушак разражался громкими непонятными проклятьями, выдавал которые тонким высоким голосом. И только чувствительные охлесты по щекам самому себе заставляли дочь кузнеца заткнуться.

Порой из леса по обе руки от нас доносилось неразборчивое рычание, и мне казалось, что я вижу за деревьями красные огоньки звериных глаз. Но никто на нас так и не напал. Должно быть, четверо конных представлялись местным хищникам серьезной угрозой. Линии магического поля над лесом распределялись ровным гладким полотном, не было заметно в них никаких искажений. Если здесь и притаилась какая-то нечисть, то у нее не было до нас никакого дела. Пока, во всяком случае…

Когда солнце перевалило через просвет над дорогой и спряталось где-то за темными кронами, стало слышно тихое журчание. Где-то неподалеку протекала речка, или же веселый ручей, но не успел я об этом подумать, как Тихомир сообщил негромко, прерывая очередной спор Кушака с Марьицей: