Книга Моя императрица, страница 74 – Дейлор Смит, Николай Иванников

— Это ты хорошо меня приложил, Алешка! — говорит. — Крепко. Давненько меня никто так не прикладывал. А вот как тебе такой удар?

И врезал мне в скулу. Быстрый он оказался! Как молния кулак его метнулся, а вернее — как пушечное ядро. Да и врезался в меня точно так же, только что не чугунным оказался, и голову мне не оторвал, а только отбросил чутка в сторону. Но мир перед глазами поплыл, и я ноги на всякий случай пошире расставил, чтобы не упасть.

Затряс башкой, чтобы остановить вращение перед глазами.

— Ах, хорошо, Гриша! — оскалился я на него. — Знатный удар у тебя, душу мне так и согрел! А давай-ка я тебя еще разок уважу!

И уважил. А потом и он меня, не думая нисколько. И наверное, так бы мы и мутузили друг друга по головам да другим частям тела, пока кто-нибудь из нас не упал бы, наконец, умывшись кровью. Но тут императрице прискучило наблюдать за этим побоищем, полным любезностей и хруста костей, и она закричала:

— Господа, немедленно прекратите это безобразие! Я вам приказываю! Я ваша государыня, вы должны меня слушать!

Мы с Гришкой сразу унялись и вытянулись по стойке смирно.

— Слушаюсь, ваше величество! — рявкнул Гришка. И снова подвигал челюсть, взявшись за нее рукою.

— Я приказываю вам немедленно помириться, — велела нам Мария Николаевна.

Хотя она и была государыней, но, судя по всему, отдавать приказы мужчинам ей доводилось не так уж и часто. А потому прозвучали ее слова не слишком-то уверенно. Тем не менее, приказ был отдан, и мы обязаны были подчиняться.

И Гришка протянул мне руку, которую я без колебаний пожал.

— Я тебе чуть позже шею сверну, — шепотом пообещал Гришка при этом.

Я ему галантно поклонился.

— А я чуть позже тебе ноги выдерну, — ответил я.

Обменявшись любезностями, мы немного успокоились. К тому же я увидел, что со стороны небольшой березовой рощи к нам едет мой экипаж. Заприметили они, должно быть, наше появление, и теперь торопятся узнать, все ли у нас в порядке.

— Кто это? — с некоторым удивлением спросила Голицына, глядя на приближающуюся повозку.

— Это за нами, — ответствовал ей Федька. — У нас ведь все заранее придумано, сударыня. Чтобы государыне ножки свои нежные по полевой дороженьке не бить почем зря, так мы и экипаж туточки придержали…

«Мы»! А ловко он ко мне примазался. Впрочем, дело свое он сделал отлично: трижды к ряду открывал «тайную тропу» и следовал по ней, и при этом не выдохся. Не запыхался даже. На морду его довольную глянешь, и ясно становится, что сейчас еще водки требовать начнет. С него станется.

Гаврила между тем подкатил экипаж прямиком к нам, соскочил с козел и вдруг замер перед императрицей в изумлении. Дара речи так и лишился. Сперва взирал на нее, отвесив челюсть, а потом упал перед ней на колени и возвел к небу руки.

— Матушка-государыня, ты ли это⁈ — проголосил он, продолжая смотреть на Мария Николаевну, вытаращив глаза. — Прости, что не признал сразу — глазам своим поверить не мог! Кому же я обязан таким-то счастием⁈

Мария Николаевна усмехнулась, но верно лишь я увидел в этой усмешке изрядную порцию горечи.

— Какое же в этом счастие? — спросила она. — Увидел бабу в траур одетую — и это уже счастие для тебя, что ли?

— Счастие видеть тебя, матушка! — Гаврила подолбил себя в грудь кулаком. — Я мыслить не мог, что когда-нибудь доживу до минуты такой!