Книга Моя императрица, страница 129 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Уговорившись с Кристофом об утренней встрече, я отправился на поиски Гришки Орлова и вскоре нашел того, в задумчивости разгуливающим под окнами комнаты Лизаветы, куда недавно переселили Катерину. Порой он останавливался, задирал голову вверх и с прищуром всматривался в темное окно. Даже на цыпочки привставал, так ему хотелось заглянуть в комнату. Но, заметив меня, он сразу встрепенулся и скрестил на груди руки, нагнав на себя крайне серьезный вид.

Я не стал подходить к делу исподволь, а начал прямо в лоб.

— Григорий Григорьевич, — заявил я, — голубчик мой, обстоятельства складываются таким образом, что вашего отбытия в полк мы ждать до завтрева никак не можем. Да и время суток на мой взгляд сейчас самое подходящее, чтобы появиться в Санкт-Петербурге. Скоро совсем стемнеет, и даже если вас разыскивают, признать вас будет не так-то просто.

Гришка, казалось, и не слушал вовсе. Глянул на меня пустыми глазами и спросил невпопад:

— А верно ли говорят, Алексей Федорович, что барышню Анастасию Романову поселили в одной комнате с сестрой ее, Катериной Алексеевной?

— Коли говорят, значит так оно и есть, — ответил я, и сам не зная, куда матушка на самом деле распорядилась поселить нашу «утопленницу». — В тесноте, как говорится, да не в обиде. А какое вам дело до того, куда поселили Анастасию Алексеевну?

Гришка глянул на меня скорым взглядом и коротко усмехнулся.

— Коль уж Катерина Алексеевна у нас ныне так высоко взлетела, что простому гвардейцу к ней и не подступиться, то решил я оставить всякую надежду на то, чтобы добиться ее расположения. Все карты тебе в руки отдаю, Алексей Федорович. А мое сердце с этого дня принадлежит сестре ее родной, Анастасии. Уж больно ящерка красная на груди ее поразила мое воображение. С той самой минуту, как увидел ее, не могу не думать об этом. Сразила она меня, как ятаган турецкий. Не нужен мне более никто, кроме Анастасии Алексеевны. И опасаюсь я, что ты распорядишься отправить ее в родной Новгород, и больше не будет у меня возможности видеть ее!

Гришка вдруг заговорил так горячо, что я даже предпочел отступить на шаг, чтобы не забрызгал меня слюной, летящей изо рта. И смекнув, что теперь имею возможность держать его в узде — хотя бы некоторое время — поторопился его успокоить:

— Возвращаться в Новгород Анастасия Алексеевна не будет. Отныне она останется при сестре своей Катерине Алексеевне. И отправится в Петербург вместе с нами, как только ты, Григорий Григорьевич, уговоришься с лейб-гвардией и сделаешь наше возвращение в столицу безопасным.

Гришка так и просиял лицом.

— Выходит, счастие мое в моих собственных руках? — спросил он радостно.

— Выходит так, — развел руками я. И, чтобы подлить масла в огонь, добавил вполголоса, приставив ко рту ладонь: — А еще я слышал, Гриша, что у нее татуировка не только на груди имеется. Но только это между нами. Может и слухи это все.

Похоже, я попал точно в цель. По Гришиному лицу даже судорога пробежала, а потом он и вовсе за сердце схватился — наверняка от обуявшего его любовного томления. А потому ковать железо следовало, пока оно было горячо.

— Так что отправляйся ты в Петербург немедля, Григорий Григорьевич, — сказал я со строгим лицом. — Времени у нас не так много. Чую, что светлейший скоро прознает, где мы императрицу прячем, и тогда худо нам всем придется.