Онлайн книга «Немое Заклинание»
|
Потом на эшафот резво взобрался крепыш в красном колпаке, скрывающем всю его голову. Только круглые отверстия для глаз чернели на ткани. Это был палач, в руках он держал увесистый топор на длинной рукояти. Толпа приветствовала палача громким криком, на который, впрочем, тот не обращал никакого внимания. Водрузив топор на плечо, он проследовал к деревянному щиту и в ожидании остановился перед стоящим здесь же огромным чурбаком. На нем уже были разложены какие-то инструменты. С того места, где я находился, обзор был не очень хорош, но, кажется, там лежал увесистый молоток и охапка огромных гвоздей. А затем над площадью пронесся протяжный вздох, когда толпа заметила направляющуюся к эшафоту процессию. Несколько вооруженных гвардейцев окружали укутанного в черный плащ Генриха Глаппа. На шее у него был надет широкий железный обруч, к которому крепились две короткие цепи. Двое дюжих парней в одежде простых горожан за эти цепи тянули обер-вахмистра к эшафоту. С лиц их не сходили улыбки. Порой они замечали в толпе вокруг себя кого-то их знакомых и совсем по-свойски махали им руками. Люди им что-то громко говорили, они на это отвечали, после чего порой раздавались взрывы оглушительного хохота. Настроение у толпы было самое что ни на есть праздничное. Я же наблюдал за этим действом с замершим сердцем. Я ждал, когда осужденного затащат на эшафот, а потом княжеский глашатай зачтет бумагу, из которой станет ясно, что казнь переносится. Многие из толпы вздохнут с сожалением, от того, что зрелище, ради которого они сюда явились, не состоится в срок. Но многие будут с интересом наблюдать за лицом приговоренного — за тем, как луч вспыхнувшей надежды озарит его лицо. Всем будет хотеться увидеть, что чувствует человек, когда смерть, уже протянувшая к нему свою костлявую руку, вдруг отступает… Между тем обер-вахмистра затянули цепями на эшафот, хотя он и не сопротивлялся. Но от того, что дюжие парни то и дело дергали цепи, да еще в разные стороны, Генрих на лестнице не удержался на ногах и упал вниз. Подвешенный за шею на цепях, он захрипел и затрепыхался, и может быть в итоге и задохнулся бы, если бы парни не догадались сойти с эшафота, подхватить приговоренного под руки и помочь ему взойти по лестнице. Мне больно было смотреть на мучения этого достойного человека, несправедливо обвиненного в преступлении, которого он даже не совершал. Он просто хотел честно исполнить свой долг. И он его исполнил. И теперь за это должен был умереть лютой смертью. Но я выторговал для вас несколько часов жизни, обер-вахмистр! А там, даст Бог, мы еще что-нибудь придумаем… Вслед за приговоренным на эшафот торжественно взошел глашатай, с лицом, похожим на кабанье рыло. Горделиво приосанясь, он развернул длинный свиток и принялся крайне медленно зачитывать какой-то текст. Единственное, что я понял, что говорилось все это от имени Великого князя Ульриха. Но я ждал реакции толпы. И внимательно следил за лицом герра Глаппа. Но ничего не менялось — толпа молчала, лишь легкий шепот витал над ней, а обер-вахмистр с равнодушным лицом смотрел на трибуну. Туда, где сидел Великий князь. И принцесса. Должно быть, он смотрел сейчас именно на принцессу, но поручиться за это я не мог. Закончив свою речь, глашатай свернул свой свиток и покинул эшафот. А я не понимал, что происходит. Почему толпа не загудела, услышав известие о переносе казни? И почему герр Глапп никак не отреагировал на это? Он даже и бровью не повел. Это была просто железная выдержка человека, привыкшего смотреть в глаза смерти, или… |