Книга Немое Заклинание, страница 84 – Дейлор Смит, Николай Иванников

— Господи Иисусе… — сдавленно прошептал Кристоф.

Я хотел было сделать то же самое, но услышав его, закусил губу. Ван-дер-Флит тоже остановился, кинул равнодушный взгляд на голову и усмехнулся.

— Не стоит удивляться, таких здесь много. Если вам не удастся убедить маркграфа в невиновности своего друга, то в скором времени где-то в этих коридорах появится и его голова. Надеюсь, этого не случится, но хочу заранее предупредить, что шансов у вас немного.

Мы отправились дальше, но теперь я старался поменьше смотреть на стены. Нам встретилась еще одна человеческая голова, но рассматривать ее в этот раз я не стал, поторопился отвести глаза в сторону.

В конце коридора мы свернули направо, потом налево, потом еще раз направо, и вскоре я понял, что совершенно не понимаю, в какой части дворца мы сейчас находимся. Сплошные анфилады комнат порой прерывались круглыми холлами, где можно было отдохнуть на кривоногих стульях или даже прилечь на пухлой софе.

В одном из таких холлов Ван-дер-Флит наконец остановился и велел нам дожидаться его здесь.

— Я узнаю на месте ли Хардинер, и каково его настроение, — пояснил он. — И никуда не отлучайтесь, здесь очень легко заблудиться.

В этом я нисколько не сомневался. Усевшись на софу, я стал терпеливо ждать возвращения Ван-дер-Флита, шаги которого вскоре стихли за очередным поворотом. Кристоф садиться не пожелал и в волнении расхаживал взад-вперед по коридору, поглядывая на картины на стенах. Хорошо еще, что здесь не было человеческих голов — лицезреть подобное было уже выше моих сил.

На какое-то время я погрузился в свои мысли. Вспомнил Гаврилу, Амосова с Шепелевым, матушку с сестрицами. И конечно же, вспомнил Катерину.

Мы не виделись с ней всего-то пару дней, но мне казалось, что прошло уже не меньше недели, а то и больше. Перед отъездом я наказал ей не отлучаться далеко от дома и стараться ни с кем не вступать в разговоры, поскольку ее манера общения легко могла вызвать подозрения.

Не хватало еще, чтобы ее приняли за шпионку английскую. Тем более, что по-английски она говорит вполне сносно, но при этом, что удивительно, совершенно ничего не знает по-французски. Я нисколько не сомневался, что она — девица благородных кровей, но почему именно английский? Может быть, ее гувернантка была англичанкой? Возможно.

Вспомнив Катерину, я почувствовал, как мягкое тепло растекается у меня в груди, а сердце сжимается в тягостной истоме. Из всех знакомых девиц она единственная была… настоящей! Она никого из себя не пыталась изображать, не скрывала лица под слоем белой пудры и не прятала свои страхи и чувства под маской холодного безразличия. Она была живой! Да, в голове у нее явно творилась какая-то чертовщина, но даже ее сумасшествие нравилось мне во сто крат больше, нежели глупые театральные роли придворных девиц.

Катерина… Като… Моя Като…

Я даже зажмурился, вспомнив тепло ее тела в своих руках и сладкий вкус ее губ. Но тут же услышал окрик Завадского:

— Мсье, вы должны это увидеть!

Я сразу поднялся на ноги. Голос Кристофа доносился откуда из коридора, и я поторопился выйти туда из холла. Мой неофит стоял шагах в десяти от меня у приоткрытой двери какой-то комнаты и с изумленным видом смотрел в образовавшуюся щель.

— Куратор, я не понимаю… Что это значит?