Книга Кровавая ассамблея, страница 45 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Если бы Амосов не предупредил меня заранее о таких последствиях, то я мог бы и напугаться. Да и сейчас сердце у меня замерло, в ожидании, когда же это закончится, но панике я не поддался. Я напряженно ждал, когда же начнет кружиться голова, однако этот момент никак не наступал.

А раджа тем временем продолжал корчится на ковре. Его трясло, как в приступе падучей, руки его поджались, став похожими на сухие ветки, а пальцы криво растопырились. К нам подошли дюжие молодцы в алых чалмах, молча отодвинули меня немного в сторону, а сами присели над раджой и крепко прижали его к ковру.

Раджа трясся, скрипел зубами, даже кости его сухо хрустели. На это неприятно было смотреть, но я не отводил глаз, и потому увидел, что раджа вдруг стал преображаться. По лицу его побежали мелкие судороги, кожа стремительно побелела, а черты лица округлились. Спустя минуту на ковре лежал уже совершенно другой человек, показавшийся мне смутно знакомым, но признать его я так и не смог.

А потом воздух в комнате вдруг заколыхался, и прямо перед моим взором пространство от потолка и почти до самого пола прочертила яркая желтая молния. Но она не исчезла в следующий миг, а так и осталась висеть передо мной, полыхая пламенем. Затем вдруг задвоилась, быстро раздвинувшись, словно ворота, а в образовавшемся проеме я увидал светящуюся дорожку, ведущую во тьму.

В те времена я еще ничего не знал о «тайных тропах», и видел ее перед собой впервые. Но я сразу понял, что нужно делать.

Жар внутри меня начал утихать, и уже не беспокоил, а голова хотя и кружилась слегка, но не настолько, чтобы можно было из-за этого лишиться жизни, как тот несчастный. И я шагнул на тропу. Пошел по ней, не останавливаясь, пока передо мной не распахнулись ворота на выходе. Войдя в них, я очутился в совершенно незнакомом помещении.

Это был просторный зал, какие бывают, например, в больших храмах. И даже стены со сводчатым потолком были расписаны схожим образом. Дорого и богато. В Петербурге таких храмов я никогда не встречал.

Пахло табачным дымом. У дальней стены, шагах в двадцати от меня, в просторных креслах перед приземистым столиком сидело несколько человек. Они о чем-то негромко переговаривались, и на меня, казалось, не обращали никакого внимания. Потом я разглядел среди них Амосова, а тут уж и он сам махнул мне рукой.

— Подойди, Алексей, не смущайся! — крикнул он. — Никто здесь тебя не обидит.

Да я и не смущался вовсе. Подошел, как было сказано, и остановился перед столиком, на котором стояли закуски разные, лежали какие-то книги, да стоял большой подсвечник на двенадцать свечей разом. Все они горели.

Кроме Петра Андреевича здесь сидело еще три человека, мне не знакомых. Впрочем, миг спустя одного из них я все же признал — это был князь Гантимуров. Из тунгусов, отчаянный, как эскадрон летучих гусар. Статный такой мужчина лет сорока, с густыми курчавыми бакенбардами, переходящими в столь же густые курчавые усы и бороду. При дворе мы с ним несколько раз встречались, хотя и не общались лично. Павел Семенович зовут его, если мне не изменяет память. Он отрешенно курил длинную трубку, из которой красиво вилась кверху тонкая струйка белого дыма.

Остановившись у стола, я вытянулся, понимая, что именно ради меня здесь и собрались все эти люди. Только вот откуда такая честь мне пожалована — этого я не знал.