Книга Вепрь, страница 32 – Николай Иванников

Славянка приняла страдальческий вид:

— Не подумай ничего плохого, если бы я не оказалась в трудном положении, я никогда бы не стала у тебя ничего просить.

— Не говори так, — сказал Рудольф. — Мне для тебя ничего не жалко.

"Как же, не жалко тебе, — с трудом удерживая маску страдалицы, подумала Славянка. — Сто марок за ночь на проститутку ты тратишь с легким сердцем, а из-за каких-то десяти тысяч сразу же стал задумчивым".

— Мне надо всего десять тысяч, — жалобно попросила она. — На пару недель, не больше. Максимум через пятнадцать дней я тебе все верну, даже с процентами, если пожелаешь. Впрочем, извини, я не должна была у тебя ничего просить. Ауфвидерзеен.

Она сделала вид, что собирается уходить, но Рудольф придержал ее за руку.

— Одну минуту. У меня сейчас нет при себе таких денег, но, думаю, завтра я смогу их взять в кассе предприятия. На пятнадцать дней.

Славянка без особого труда изобразила бурную радость.

— Миленький, ты просто не представляешь, как ты меня выручил!

Она кинулась к нему в постель и устроила ему такую ночь, что на следующий день уже к одиннадцати часам он со счастливым лицом передал ей стопку дойчмарок.

— Здесь ровно десять тысяч. Но через пятнадцать дней надо вернуть.

— О чём разговор, Рудик, миленький, конечно же, я верну! — Она повисла у него на шее и обслюнявила до блеска выскобленную бритвой щёку.

Конечно же, она ничего не вернула. Ни через пятнадцать дней, ни через тридцать. В тот же день она обменяла часть марок на рубли, купила билет в купейный вагон до Сочи и отправилась на Черное море прожигать без труда доставшиеся деньги. Там она прочитала в одной из газет небольшую заметку из раздела криминальной хроники, в которой рассказывалось о молодом бизнесмене из Гамбурга, которого облапошила местная ушлая особа лет восемнадцати-двадцати. Блондинка, но наверняка крашеная. Зовут Ярослава, но имя наверняка вымышленное. К заметке прилагался её портрет, составленный со слов господина Айсена, едва взглянув на который Славянка ужаснулась ("Неужели я такая уродина?! Спасибо, Руди, данке шён, родной…") и поняла, что по этому портрету ее найти не удастся.

С Сергеем она тогда ещё не была знакома…

* * *

— Значит, так, красавица, слушай меня внимательно. Жить ты пока будешь в моей городской квартире, вот тебе ключи. Горького, сто пятьдесят три, квартира шестьдесят девять. Вот тебе деньги на первое время, — он вынул бумажник. — Здесь четыре миллиона. Потом получишь ещё. Это не заем, считай, что это деньги Вепря. Я должен был ему кругленькую сумму.

"Не ты один", — подумала Славянка. А вслух спросила:

— Пятьдесят тысяч долларов?

И прикусила язык. Это говорить было необязательно. Круглов уставился на нее с неподдельным интересом.

— Это тебе Вепрь рассказал?

Она замялась:

— Да… он что-то говорил, но я уже толком не помню… Не интересовалась. Помню только, что он говорил о пятидесяти тысячах долларов.

— Странно. Что ж, ладно, почему бы и нет?

Круглов огляделся в поисках пепельницы, но не обнаружив её, стряхнул пепел прямо на пол.

— Хорошо, слушай дальше. У меня есть к тебе небольшая просьба. Постарайся хотя бы пару недель как можно реже выходить из квартиры. Не заводи никаких знакомств, особенно с мужчинами. Придется тебе потерпеть. Чтобы не было лишних осложнений. Мало ли что… Потом, если ты снова не ударишься в бега — а делать этого я тебе очень не советую, — я подумаю, как тебя выгоднее пристроить к делу.