Книга Вепрь, страница 26 – Николай Иванников

— Но! — повторил он, подняв палец. — Если тебе вдруг понадобится помощь, то на всякий случай запомни мой телефон: 21-00-21. Запомнить проще простого: очко — два нуля — очко. Повтори.

— Очко — два нуля — очко. Хотя не думаю, что мне будет настолько плохо.

— Смотри, тебе решать. Просто я Вепрю был кое-что должен и теперь даже и не знаю, как отдать этот долг.

— Лучше всего, если бы ты его отдал стотысячными купюрами.

Славянка вышла из машины, с улыбкой помахала Павлу, осмотрелась и поднялась на крыльцо. Остановившись у самых дверей, она проводила взглядом удаляющуюся машину. "А может быть, я сглупила, — запоздало подумала Славянка. — Может, именно за него мне и надо держаться, еще неизвестно, как меня встретит этот Круглое. А что, если я ошиблась и он не захочет мне помочь?" Хотя сомневаться теперь уже было поздно, и она, трижды плюнув через левое плечо, постучала в дверь. Потом сразу же позвонила.

Дверь ей открыла высокая девушка лет двадцати двух — двадцати трёх, одетая в белую футболку с рисунком орлиной головы под высокой солидной грудью и потертые голубые джинсы с лохматой дырой над левым коленом. У неё были длинные, ниже лопаток, прямые чёрные волосы и такие же угольные пронзительные, под стать орлиным, глаза, которые выгодно контрастировали с её снежно-белым чистым лицом.

Девушка опиралась на трость. Это было так неожиданно, что Славянка на секунду опешила. Затем она сказала:

— Здравствуйте. Мне нужен Круглов, Максим Андреевич.

Девушка впустила её в дом, обвела рукой комнату, словно говоря, что всё здесь в распоряжении гостьи, а сама, прихрамывая, подошла к лестнице, ведущей на второй этаж. Опираясь на трость и одновременно придерживаясь за широкие, мореного дерева перила, она стала подниматься.

"Странная личность, — подумала Славянка, озираясь. — Интересно, кем она приходится Круглову? Дочь? Просто шлюшка? Или любовница? Да, это занятно — хромая любовница".

Она не спеша прошлась по комнате, вернее, по периметру толстого мягкого ковра (на него даже страшно было ступать в запыленных босоножках) с азиатским узором и нерешительно опустилась в мягкое, обитое черной кожей кресло. Рядом стояло такое же кресло, на спинке которого лежали "Марсианские хроники" Брэдбери, а по другую сторону приземистого столика с толстой стеклянной столешницей находился диван черной кожи.

Пожав плечами, Славянка повернулась к зеркалу.

Оно было огромным, от пола и почти до потолка, в тяжелой резной раме — хорошее зеркало, добротное, но, едва увидев своё отражение, Славянка нахмурилась. Да, выглядела она, конечно, не по высшему разряду. Впрочем, после нескольких суток пути в пыльном поезде вряд ли можно быть похожей на Золушку на балу у принца.

Тяжело вздохнув, она отвела взгляд от зеркала и подумала, оглядываясь: "Будь у меня такой дом, я бы здесь всё переделала. Здесь всё есть, не хватает одного — женского вкуса".

От мысли, которая пришла ей в голову, стало весело. "А было бы неплохо стать здесь хозяйкой. Это не так уж и сложно. Если я права и хромоножка — любовница Круглова, то это даже проще, чем может показаться. Она мне не соперница".

Посмаковать эту затею она не успела, обнаружив вдруг, что в кресле, повернутом к тихо бормочущему телевизору, кто-то сидит. Осторожно подойдя, она увидела перед собой шикарную девицу.