Книга Вепрь, страница 115 – Николай Иванников

— Ты у него пистолет сперла, — напомнила Славянка. — В наше время и за меньшие грехи пришить могут. Но дело не в этом. Главное — ты помогала мне. А я им почему-то нужна как воздух. Так нужна, что они будут убивать каждого, кто станет между мной и ими. И что самое не приятное — я даже не знаю почему! Поначалу я считала, что нужна Круглову только для того, чтобы он смог через меня выйти на Сергея, если тот жив, как все тут полагают. А теперь я не знаю, что и думать. Честное слово! Мне надо просто спасти свою жизнь… А тебе надо спасать свою. Послушай доброго совета, Женька, беги. Исчезни ненадолго. Съезди к дядьке на Алтай, там природа, воздухом подышишь, мед покушаешь, а?

Женька молчала, закусив губу. Черноглазая бестия размышляла, взвешивала, шепча что-то пухлыми губками, однако по лицу ее было видно, что никуда она не поедет и скрываться не будет. Здесь она родилась, это был её город, её дома, её небо…

— Куда же я побегу? — сказала она чуть не плача. — У меня здесь мать, работа… Даже туфель теперь нет, — она вытянула вперед ножки и пошевелила грязными пальчиками.

Славянка сунула ей в рот сигарету, поднесла зажигалку и, присев рядом, обняла за плечи.

— Не бойся, босолапой я тебя не оставлю, — она приставила свою ступню к Женькиной. — У нас ноги почти одинаковые. Возьмёшь мои туфли — у меня их три пары, всё равно пихать уже некуда. Сумка битком забита. А деньги у тебя есть?

Женька молча показала ей кукиш.

Славянка со вздохом раскрыла кошелёк и во второй раз пересчитала деньги. Получилось столько же, сколько и в первый. Даже вместе с мелочевкой на двоих разделить трудно.

Вдруг в руки ей попалась потрепанная купюра с полустершейся надписью, и в голове проскочила шальная мысль: "А что, если…"

— Послушай, подружка… Ты ведь у нас местная. Панфилова, сорок три восемьдесят… Не подскажешь, где это находится?..

— Вот она, — показал Вепрь. — Вторая слева, с обесцвеченными волосами и пакетом в руках. Её зовут Виктория. Ей пятнадцать лет, но она уже довольно наглая девица, и ты не смотри, что у неё глупое выражение лица, — это может быть просто слой грима, а что находится под ним, не знаю.

Они стояли у машины Вепря, припаркованной под лысеющим тополем, а по ту сторону дороги, на площадке у универсама, знакомая Вепрю компания подростков уже несколько минут, переминаясь с ноги на ногу, приглядывалась к коммерческому павильону. Видимо, они собрались приобрести спиртное, но опасаются, что не получится. Хотя продавцы теперь меньше всего обращают внимание на возраст покупающих вино или водку подростков.

— Готов поспорить, что сейчас они сунут деньги вон той рыжей, — предположил Шершень. — Ей лет сорок как минимум. С чего ты решил, что они ещё школьники?

— Рыжая не школьница. Из школы её выгнали год назад. Ей четырнадцать лет, но она успела сделать пару абортов. С некоторых пор находится на заметке у милиции и в кожно-венерологическом диспансере. Через несколько месяцев обворует квартиру своих соседей и угодит в колонию, где ей год спустя засадят под ребра заточку. Кажется, всё.

Шершень не удивился — он вообще редко удивлялся.

— Ты должен посадить эту пухлогубую блондинку в машину, — велел Вепрь, — заткнуть ей пасть, если она окажется из крикливых, и увезти куда подальше, где погрязнее и погаже. И непрозрачно намекни ей, что с маменькой-папенькой она больше не увидится. А я тебе потом позвоню. Задание ясно?