Книга Стальной Рубеж 1, страница 18 – Владимир Мухин, Андрей Северский

Так, пускаю энергию в муравья, мысленно создавая конечный образ и перенося его в техническую модель. Проходят томительные секунды. И вот результат!

Как, полный ноль? Я же столько Силы потратил? Тело начинает психовать. Хочется взять молоток и разбить злосчастное насекомое вместе со столом. Но я-то знаю, что это не особо сработает.

Если психовать после каждой неудачи, потом придется исправлять неудачу и последствия своего «психования». То есть, двойная работа. А это мне ни к чему.

Аккуратно беру муравья и снова перебираю. Кажется, накопительный артефакт подкачал. Нахожу еще кусок этого камня, который вроде получше. Повторяю все заново, стараясь максимально сконцентрироваться.

Ставлю на место лапки, нагрудный панцирь, металлическое брюшко и спинку. Потом заклинание… И муравей оживает.

Сначала насекомое вспыхивает синим сиянием, затем гаснет. Но глазки продолжают гореть. Проволочные усики шевелятся, как живые, лапки тоже подвижны. Муравей поднимает голову и глядит на меня.

Он заметно преобразился. Магия лучше подогнала детали и сделала форму насекомого более совершенной. Прям загляденье, даже жаль такого продавать. Уверен, для этого мира он станет чудом техники.

Для меня же — простейший робот, способный выполнять самые легкие команды. Последнее, кстати, тут же проверил.

Приказал муравью нарезать пару кругов по столу и принести шариковую ручку, какие тут используют для письма. Затем отправил насекомое в режим сна, чтобы не тратил энергию.

— Ну-с, кого бы еще «оживить»? — сказал сам себе, довольный таким началом.

Тут в коридоре послышались тяжелые шаги, будто в замок вломился медведь. Затем в мою дверь постучали. Точнее, решили вынести ее с разбега, тараня башкой.

Тук-тук-тук! Бах! Бах-бах! Потом громкий грубый голос какого-то мужика:

— Открывай, дворяненок несчастный! Живо, я сказал, сволочь такая. Совсем стыд потерял??? А работать кто будет⁈ — ревел незнакомец.

Я нахмурился и убрал со стола лишние железяки на всякий пожарный. Память тут же дала подсказку. Это прапорщик Звягин, мой непосредственный начальник.

Да, прапорщик командует офицером, выходцем из дворянской семьи. Впрочем, чему удивляться? Мы вместе обслуживаем механизмы. И он любит меня прессовать, время от времени.

— Иду я, иду. Не ори, нервные клетки не восстанавливаются, — нехотя бросил ему. Потом специально помедлил, и лишь затем покинул свою каморку.

В коридоре меня встретил низкий толстый мужчина с круглым красным лицом и небольшими смешными усами. Он смерил меня взглядом, набрал в грудь больше воздуха и стал орать пуще прежнего:

— Какого хрена ты творишь, недоносок??? Уже месяц дозор несешь, а все как припадочный! Я сказал тебе: не опаздывать и делать то, что я говорю! Что не понятного-м? Хочешь, чтобы я объяснил по-другому⁈ — заверещал «колобок», сжимая маленькие кулаки и трясясь от злобы.

Он был старше моего тела лет на пятнадцать. Явно пытался давить авторитетом. Обычно в таких ситуациях Гончаров включал «провинившегося ребенка» и начинал нелепо оправдываться. Но я поступил иначе.

— Хочу. Объясняй, — сухо сказал в ответ, глядя на прапорщика сверху вниз, во всех смыслах слова. Впрочем, так и должен смотреть старший по званию.

— Что? Ты совсем охренел⁈ — взвился прапор.

— Я жду, — бросил, подняв бровь.