Книга Часовой: Владыка Севера, страница 96 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Грифон, злобно рыча не слабее оборотня, посылал в мое тело тёплые покалывающие энергетические импульсы, гасил инерцию моих излишне рискованных движений, действуя со мной в унисон, как единый организм, и еще успевал следить за небом. Хотя, как я уже и говорил, в этом не было особой нужды. Хороший дирижабль способен выдержать и не такой разгул стихи. Но в свободном, чистом небе. Не среди городских башен и высотных здания, где невозможно лететь на предельно низкой высоте, не рискуя зацепиться за шпили и зубцы, или же элементарно врезаться в стену. Не в условиях обрушившегося на город сумасшедшего урагана.

Мне удалось несколько раз задеть эту тварь. Но, как и в случае с мечом, глубокие режущие раны, нанесенные кинжалом, выходили бескровными. Но определённо производили должный эффект. Тварь каждый раз ощутимо вздрагивала и взлаивала от боли. И начала поглядывать на дымчатый клинок с опаской. Видать, не из простой стали был выкован этот ножичек Ордена Джаггеров…

Перумов же, в свою очередь, один раз весьма серьёзно зацепил меня когтями за левое предплечье. Кожу обожгло словно проперчённым огнем, хорошо, что льющая непрерывно дождевая вода практически сразу смыла ручьём хлынувшую кровь, а Грифон тут же направил в пораженый участок живительную энергию, выжигая из раны перумовскую отраву…

Так что в каком-то смысле мы были равны. Но я так же понимал, что никто не придёт мне на помощь. И что рано или поздно один из нас совершит ошибку. Мой кинжал не сможет убить страшилище. А вот оборотень вполне способен, если я ошибусь, оторвать мне голову, которую обратно никакой Родовой зверь не прирастит. С другой стороны и я, изловчившись и взяв его в захват, могу сломать ему шею. Так что ситуация патовая.

Однако я твердо знал, что не отступлю. Только не здесь и не сейчас. Не в этом ожившем сне. И словно яркая вспышка молнии в голове возникли слова моего прадеда… И я, мгновенно стрельнув глазами вдоль железного конька, понял, что нужно делать.

И, собрав все силы ради последней решающей атаки, громко взревев, перекрывая раскаты грома, сам набросился на чудовище. Моя рука с зажатым кинжалом замелькала как ускоренная силовым приводом. Я пер напролом как танк, орудуя не только клинком но и свободной рукой, нанося мощнейшие удары кулаком, которые сотрясали серую пятнистую тушу чудовища.

И Перумов, рыча и роняя хлопьями падающую из раззявленной пасти пену, начал отступать, ошеломлённый моим напором.

А я, не останавливаясь, гнал кошмарного монстра туда, где все и должно было наконец закончиться.

К похожему на вычурный, витой церковный крест огромному громоотводу, который торчал из конька крыши на самом краю и сверкал в бликах озаряющих дворец молний холодным ослепительным серебром.

Глава двадцать четвёртая.

Не глядя убрав кинжал в заспинные ножны, не давая шатающемуся на самом краю конька чудищу и секунды на передышку, я всей своей массой, с разгона, ударил его в грудь. Мое плечо словно столкнулось с твёрдой неуступчивой стеной. И стена рухнула.

Всплеснув лапами, гиена поскользнулась, сорвалась с конька и, злобно завывая, покатилась по черепичному скату крыши. Оборотень, рыча, отчаянно махал всеми четырьмя, пытаясь задержать падение. Когти противно скребли по мокрой от потоков льющейся как из ведра воды поверхности.