Книга Часовой: Владыка Севера, страница 60 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Молча выслушивая все наставления, я неспеша осматривался. Леонид, по достоинству оценив мое спокойствие и невозмутимость, одобрительно хмыкнул:

— Ничему не удивляйся. И запомни, если сюда войдёт кто-то другой, кроме меня, отца, Валентина или Магистра, значит все пошло не по плану… Любой посторонний человек, являвшийся к тебе в одиночку, без нашего сопровождения, должен расцениваться как враг.

— А ловко у вас система осведомления работает, — вынужден был признать я. — Неужели князь заранее просчитал, что вернется обратно со мной?

Леонид вместо ответа уклончиво пожал плечами.

— Он не зря столько лет занимает свой пост. Мне до него далеко. И, пока не забыл, не удивляйся, если вдруг с тобой заговорят стены.

На этой странной фразе Леонид, сухо мне кивнув, вышел из комнаты. Магистр Сафонов, чуть замешкавшись, выразительно посмотрел мне на грудь и простуженным голосом буркнул:

— На весь дворцовый комплекс наложены мощные чары. А после смери Верхового Магистра усиленны вдвойне. Твой камень связи, пока ты внутри двоца, работать не будет.

Чёрт! Вот почему Рокоссовский разрешил мне его оставить. Хитрый сукин сын.

— Если что, я за дверью. Не думаю, что ты здесь надолго задержишься.

И волшебник вышел. А ведь подчиняющиеся Светлому князю люди, начиная от его сына и заканчивая рядовыми бойцами, не задавали совершенно никаких ненужных и лишних вопросов. Даже толком на зная всю обстановку, просто выполняли то, что должно. Полностью доверяя своему начальнику и действуя как чёткий и отлаженный механизм.

За закрытой дверью загромыхали мощные стальные засовы, и я остался в полном одиночестве. А в окно уже стучались первые робкие лучики восходящего над просыпающимся огромным городом холодного хмурого негостеприимного солнца. Внезапно я почувствовал себя заключённым в одинокой и постылой камере, словно узник, приговоренный к скорой смерти.

Хм, не хотелось бы, спустя сто лет, повторить судьбу своего прадеда, Владимира. Да вот уж хрен вам всем.

Я присмотрелся и прислушался. Весь насторожившийся и затихший как мышка Грифон осторожно повел клювом. Ничего. Здесь мне ничего не угрожает. Пока. Единственное, что меня смущало, так это стены. И вскользь брошенная Леонидом фраза. Что он имел в виду?

Как я уже сказал, комната была скромная. Скорее всего гостевая. Незаженный камин, стол, пара табуретов, низкая и застланная солдатским одеялом чистая кровать. В углу умывальник и таз с водой. Располагать с особым шиком меня точно не собирались. Голые каменные стены, на двух крюках висят потухшие масляные фонари. Затёртый дубовый пол. На столе кувшин и письменные принадлежности. Для чего? Пока сидишь взаперти, составить завещание или накатать признание?

Комнату потихоньку заливал рассеянный утрений свет. Я снял плащ, уселся на кровать и прислушался к внутренним ощущениям. Оглянулся на стену позади себя. Ну что, помимо прочего осталось дождаться, когда заговорит камень? Я усмехнулся. Кажется, я понял, что имел в виду сын престарелого князя.

Я добровольно оказался в том месте, где вся моя жизнь могла и закончиться. Вот только я собирался заканчивать не свое бытие, а одну историю. Давнюю и невероятную. Берущую свое начало почти сотню лет назад. И я точно знал, чем она должна завершиться. Каков будет финал. Граф Владислав Перумов умрёт.