Книга Часовой: Владыка Севера, страница 53 – Максим Шторм, Дейлор Смит

И тут, бесцеремонно прерывая советника, сухо рассмеявшись, заговорил кутающийся в плащ высокий человек.

— Достаточно, Валентин. Закачиваем этот баган. Я ему уже верю.

Доселе молчаливая, темная фигура подошла к нам. Человек скинул с седой, благородной формы головы капюшон. Я с невольным удивлением уставился на него. Худой, сухопарый старик лет под семьдесят. С ястребиным взглядом пронзительных глаз, острым носом и всё еще властным сильным голосом. Этого человека я так же уже прежде встречал!

Сам Светлый Князь Роман Рокоссовский. Вот так номер. Быстро прийдя в себя, я с достоинством поднялся и склонил голову.

— Спасибо, что лично почтили визитом, Ваша светлость. И благодарю за оказанное доверие.

Рокоссовский, сгоняя Валентина с мягкого табурета, уселся за стол и подвинул к себе бумаги. Усмехнувшись, старик язвительно проскрипел:

— Доверяй, но проверяй, Бестужев. Ладно, почитаем, чем вы с Ярославом готовы сразить меня наповал, чтобы я однозначно признал Перумова виновным во всем, в чем вы его обвиняете!..

Глава тринадцатая.

Когда последняя страница оказалась прочитана, а последнее слово услышано, в небольшой комнате одной неприметной аптеки, расположенной в нижних неблагополучных районах Столицы, на целых несколько минут воцарилось полное, абсолютное молчание.

Я, уже не раз и не два прочитавший все это и слышавший и, более того, являющийся живым свидетелем дачи этих показаний, с интересом наблюдал за тем, как менялось выражение лица находящихся вместе со мной людей.

Валентин, вслед за Князем судорожно перечитывающий протоколы, теперь застыл словно соляной столб. Его лоб покрылось испариной. А глаза вращались с такой скоростью, что проняло даже меня. Незаменимый помощник главы Тайной Службы выглядел так, словно лекари ему сообщили, что жить ему осталось не больше месяца.

Светлый Князь Роман Рокоссовский будто постарел еще на десяток лет. Он дробно постукивал сухими костлявыми пальцами по поверхности стола, рядом с разворошенной горкой прочитанных бумаг. И каждый раз, бросая на документы мимолётный взгляд, князь неосознанно вздрагивал, будто видел ядовитую змею. Он упрямо молчал, нахохлившись и став еще больше похожим на старого хищного грифа.

Я терпеливо ждал. Наконец Рокоссовский, откашлявшись, пошевелился и глухо бросил своему советнику:

— Валентин, немедля упакуй бумаги и шары. Как следует. И смотри у меня… Если с ними что случится, шкуру спущу.

Валентин, побледнев, натужно сглотнул. Подозреваю, что обычно они с патроном общаются несколько в ином ключе. Повернувшись в мою сторону к явному облегчению кинувшегося к столу Валентина, князь мрачно произнёс:

— И что прикажешь мне со всем этим делать, Бестужев? Дозволишь старику называть тебя родовым именем, не сдашь Императору?

В голосе Рокоссовского прозвучала горькая усмешка. Я мудро смолчал. Скрипнув табуретом, князь выпрямился, запустил руку за пазуху и вытащил из внутреннего кармана камзола прозрачный, похожий на вытянутую капельку камушек, нанизанный на тонкую серебряную цепочку. Снова усмехнувшись, он положил украшение на стол, с которого Валентин уже убрал все привезённые мною вещественные доказательства.

— Магическая безделушка, полностью предотвращающая прослушивание любого толка… Воронцов одарил. Давно еще. Хорошая штука, исправно работает. Комнату средних закрывает от глаз, ушей и враждебного волшебства на все сто процентов. Проверено… Валентин, выйди.