Книга Битва за Лютоград, страница 60 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Выпрямившись во весь рост, опираясь босыми ногами на служащие сиденьями голые спины склеенных в самых невероятных позах превращённых в живую повозку людей, Рух обвела возносящиеся на сорок метров стены и башни города-крепости насмешливым взглядом. Взглядом довольной и прожорливой паучихи, которая почуяла, что в расставленные ею сети угодила вкусная и жирная муха. Которая, отчаянно трепыхаясь, тем не менее будет съедена.

— Вы знаете, кто я такая! А значит, знаете, что обречены. Я возьму ваш город. Обращу выживших в рабов. Ваши дети и близкие станут утехой ненасытных утроб Титанов. Остальные будут покорно ждать уготованной им участи. Но я готова даровать жизнь и свою милость тем, кто присягнет мне на верность и обратит свое оружие против своих же товарищей. Те, кто рискнет, и их семьи будут жить. Обещаю. Мне нужны верные и толковые слуги. Слышите меня, защитники города? Даю вам час на раздумье. По истечению которого я приду и все равно возьму Лютоград. И тогда пощады не будет никому.

Твардовский, закусив губу, крепко переплёл затрусившиеся руки, складывая их на груди. Рассчёт Рух был понятен. Дать час на размышление, чтобы за это время посеять в душах самых податливых и испуганных зерна сомения и безнадёги. Чтобы, чем дольше человек думал, тем выше становился шанс, что он придёт к страшному выводу, что в предложении Ведьмы что-то есть…

Совсем недалеко от Твардовского раздался громкий и звучный голос, ревущий не слабее боевого горна. Его, наверно, услышали и на самых дальних башнях всей западной стены.

— От имени жителей Лютограда говорю я, капитан Тринадцатой Стражи Корпуса Часовых Ярослав Кречет! Ты ошиблась, Ведьма.

Гневно сузив глаза, Кречет, огромной металлической башней застыв на самом краю парапета, сверху вниз смотрел на Рух. Его голос был подобен грому среди воцарившейся зыбкой тишины.

Рух, задрав голову, одарила Кречета ядовитой змеиной улыбкой. Ее глаза приобрели угрожающий багряный оттенок, а черты лица заострились.

— Я очень много наслышана о тебе, капитан! Ты давно стал живой легендой среди Орды. Погубил достаточно жизней наших детей.

— Значит, ты понимаешь, что я не привык разбрасываться словами, — в голосе Кречета сочилось ледяное презрение. Его глаза двумя кинжалами впивались в Рух. — Ты напрасно готовила свою речь. В Лютограде нет предателей и малодушных слабаков. Ты пришла не по адресу. Выбрала не тот город.

Рух, небрежно усевшись на служащие подушками спины, вытянула ноги, и так же громко прокричала:

— Ты не можешь говорить за всех сразу, капитан! Уверена, среди живущих за этими стенами людей найдётся немало более умных чем ты. Тех, кто понимает, на чьей стороне лучше быть…

И тогда бастионы осаждённого города огласил громкий хохот. Капитан Стражи, отсмеявшись, покачал головой. Рух смотрела на него злобной волчицей.

— Тебе лучше убраться отсюда куда подальше, забиться в свою грязную вонючую нору, где ты сидела все последнее время, и не высовывать носа. И тогда, может, поживёшь еще какое-то время. До той поры, пока к тебе не придут и не вытащат за патлы на белый свет.

В зазвеневшем от ярости голосе Часового прозвучало клятвенное обещание.

— Если не уберёшься и не уведёшь своих уродов, вы все останетесь здесь. Под нашими ногами. На нашей земле. Гнить и разлагаться.