Онлайн книга «Битва за Лютоград»
|
Оказывается, и Часовые плачут. * * * Победа над второй по силе после Вальпургии Ведьмой Ковена и ее страшным воинством далась нам дорогой ценой. Стены и башни города устояли. Ворота можно было починить, запасы вооружения восполнить. Но мы лишились трех воздушных кораблей, около пятиста солдат и ополченцев, трех экипажей воздушных моряков и пятидесяти шести Часовых. Не говоря уже о пострадавших после разрушившего несколько домов магического залпа Рух. Десятки и сотни имен и фамилий. Некоторые из них имели для меня огромное значение… Лютоград понёс в кадровом плане незаменимые потери. Командующий флагманом малого флота Корпуса Тринадцатой Стражи капитан Николай Раевский. Наш боевой товарищ и замечательный чародей, настоящий изыскатель и учёный Трофим. Командующий гарнизоном капитан Рохлин был тяжело ранен и лучшие врачи разводили руками, не давая гарантию, доживёт ли он до утра. Самый страшный удар ожидал меня, когда мы вернулись в ликующий от осознания победы над кошмарным противником город. Удар, которого я никак не мог предвидеть. Поразивший меня в самое сердце и едва не заставивший завыть от тоски и боли. Наложившийся на смерть Павла Сойки, он едва не выбил меня из колеи. Со стен Лютограда вниз на руках молча сносили всех погибших при обороне бастионов. И среди прочих, четверо угрюмых и подавленных Часовых, с обнажёнными головами, несли на железных плечах закованное в измятый окровавленный панцирь тело погибшей Алены Дорофеевой. Амазонка погибла вместе с несколькими бойцами из вверенного ей десятка, когда они грудью встали на пути прорывающегося через укрепления Титана. Ей не повезло, так же как и четверым другим. Я все-таки подоспел слишком поздно. И разрывные снаряды «Иерихона» сразили чудовище уже после того, как оно свершило своё черное дело… Алёну аккуратно положили на очищенные гранитные плиты, замостившие предвратную площадь. А вокруг выстроились сотни людей. Единственная женщина в Корпусе Тринадцатой Стражи, яростная и неистовая воительница была мертва, отдав свою жизнь за жителей Лютограда. Расталкивая остальных скорбящих, на негнущихся ногах, жужжа будто притихшими приводами залитой кровью, помятой и исцарапанной силовой брони, я подошёл к неподвижно лежащей Алёне. Передо мной молча расступались, провожая сочувственными взглядами. Вслед мне что-то бубнил будто постаревший сразу на несколько лет Корнедуб. Кречет, замерев громадной железной башней в сторонке, как-то слишком быстро моргнул глазами. Все без исключения воины сняли шлемы и кольчужные капюшоны, обнажив головы. Все защитники Лютограда с суровой печалью смотрели на тело погибшего Часового. Почему-то именно смерть Алены затронула всех без исключения. Я прошел мимо кривящего лицо в рыдающих спазмах белого как мел Михаила Твардовского, и опустился на колени перед показавшейся вдруг такой маленькой, хрупкой и беззащитной металлической фигуркой. Чью-то заботливые руки уже сняли с ее головы шлем, а рядом положили меч. Ее красивое лицо было бледным и обескровленным, а на припухлых карминовых губах казалось застыла лукавая полуулыбка. Заплетённые в десяток косичек волосы разметались мокрыми растрепанными прядями, высокий лоб избороздила неожиданная морщинка. С такой страстью смотрящие на меня в последнее время глаза, способные, меж тем, метать громы и молнии, были навек закрыты. |