Онлайн книга «Битва за Лютоград»
|
Следует добавить, что несколько раз во время начавшегося допроса Глеб вдруг ни с того ни сего впадал в ступор, а затем начинал ожесточённо лязгать челюстями и биться в резких дерганных корчах. Срабатывали, видимо, вбитые в его подсознание погибшим Гашеком команды на самоубийство. Мера предосторожности, рассчитанная на случай применения именно таких вот методов дознания. Но щелкал пастью, стремясь раскусить отсутствующий зуб с ядом, он впустую. Весь наш разговор с пленным комендантом был тщательно и бережно записан молчавшим и сосредоточенным Трофимом. Вкупе с вещественными уликами, это были довольно серьёзные доказательства для нашего доклада государю и однозначное признание изменника в тягчайших преступлениях. После чего ему оставалась лишь одна дорога. На плаху. И ради чего? Денег? Финансовый интерес был, верно. Но граф Перумов пообещал помимо прочего Глебу новую руку. Используя свои возможности блестящего и искусного алхимика, граф соблазнил коменданта посулами отрастить ему новую конечность. Последний аспект нас несколько озадачил. Рогволд буркнул, что ему неизвестны такие заклинания, которые позволяли бы выращивать людям новые руки, ноги и головы. Я, вспомнив чудодейственного хирурга доктора Фон Шнайдера, был не столь категоричен. Кто знает, на что способен граф, использующий не только Наследные способности и врачебные знания нашего мира, но и тайны, доверенные ему Ведьмами… Покончив с Глебом, который, очнувшись в указанный Трофимом срок, с пеной на губах, зарычав, едва не бросился на нас, мы вышли из камеры. Бессильно рухнувший на охапку соломы искалеченный Часовой сдавленно зарыдал. Трофим авторитетно заявил, что это последствия перенесенного действия колдовского зелья, помноженного на погружение в Глаз морока. Не знаю, но мне на секунду даже стало жалко его. Но только на секунду. Я знал, что моя рука не дрогнула бы, занося над предавшим нас человеком меч. Когда мы вошли в находящуюся по соседству точно такую же камеру барона Рыкова, высокородный узник встретил нас злобной ухмылкой и удивил первой же фразой: — Я готов вам всё рассказать. Но в обмен на моё признание вы выполните мое единственное условие. Капитан Кречет, хмыкнув, с сомнением покосился на взъерошенного, небритого, растерявшего весь лоск и апломб аристократа, и спросил: — И чего ты желаешь взамен, Вениамин? Рыков, безумно ощерившись, ткнул в меня заскорузлым, с грязным ногтем, пальцем и с ненавистью выпалил: — Его! Глава 3 Звякнув тяжелыми цепями, Рыков, продолжая злобно пялиться на меня, прислонился спиной к каменной стене. — Я согласен дать показания. Заранее. Под протокол в присутствии свидетелей. И даже поставить свою дворянскую подпись… Подняв окованную железным кольцом правую руку, он с усмешкой потер колючий подбородок и сделал нервное движение челюстью, словно языком проверяя количество оставшихся после встречи с кулаком капитана Кречета и щипцами добрейшего Трофима зубов. Самого заветного, стараниями последнего, по счастью, уже не было. — Я не обмениваю своих людей на заведомо ложные показания изменников и преступников, — отрезал Кречет. — Мой ответ — нет. Ничуть не расстроившись, Рыков пожал плечами. — Разве я сказал о заведомо ложных показаниях, капитан? Клянусь честью своего Рода, что я расскажу всё, без утайки, что будет в моих силах и что вас заинтересует. Если, конечно, вы зададите правильные вопросы. Но наперёд вы предоставите мне этого молодчика. Я требую дуэли. Вызываю его как дворянин дворянина. Не струхнешь, Часовой? Ты же так не любишь, когда тебя кличут позорной фамилией. Вот и докажи, что в тебе не зря течет кровь Великих Герцогов. |