Книга Bраг Империи, страница 105 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Рокоссовский, спрятав зловещую улыбку, участливо проговорил:

— Как отец я тебя прекрасно понимаю. Но против твоего сына выдвинуты чересчур серьёзные обвинения. Во всем следует разобраться. И не переживай, у тебя появится возможность высказать все и даже больше. Я получил срочную депешу о созыве Большого дворянского Совета.

Рыков, высокий, представительного вида мужчина с баронской цепью на шее, одетый в длиннополый камзол, с ёжиком коротких седых волос на голове, но вместе с тем отлично выглядящий для своих пятидесяти лет, недоуменно спросил:

— Большой Совет? Государю уже известно о бунте в Лютограде?

Отвернувшись от окна, Перумов, на пару с Рыковым пришедший десять минут назад в качестве дружеской поддержки в кабинет Рокоссовского, с едва промелькнувшими в глазах странными искорками, досадливо поморщился:

— Дмитрий, не городи ерунды! Разумеется, нашему властителю пока ничего не известно о, как ты выразился, бунте на Северном Фронтире. Бунт… Чересчур громкое слово. Лучше прибеги его для личного разговора с царем. Думаю, что государь хочет обсудить нечто гораздо более важное, чем арест твоего сына. Я прав, Роман?

Задохнувшись от негодования, Рыков, тем не менее, счел за лучшее замолчать и с любопытством уставился на князя, ожидая пояснений.

Рокоссовский обвел своих незваных ранних гостей глазами цвета холодного осеннего неба. Замерший подле двери неподвижной статуей верный Валентин, казалось, безучастно смотрел куда-то вдаль.

— Я получил письмо из Кромлеха еще вчера вечером. Как только Государь с Верховным Магистром вернутся в Столицу, сразу же будет открыт Большой Совет. Придя ко мне, вы несколько опередили события. Я не знаю точных причин, но уверен в одном. От всех нас потребуются самые взвешенные и трезвые решения.

Барон Дмитрий Рыков, хмыкнув, демонстративно изогнул бровь. Перумов же, пользуясь тем, что Светлый Князь вступил в зрительную дуэль с Рыковым, позволил себе скупую довольную улыбку. Разумеется, ему было прекрасно известно, что будет стоять на повестке этого внезапного заседания…

Приграничная лесная полоса погрузилась в зловещую зыбкую тишину. Ночь камнем упала на поникшие деревья. Густые тени превратили траву и кустарники в сплошное чернильное покрывало. Ветер стих. Как стихли и все звуки. Лес замер, опасливо поглядывая на выкатившуюся в эту невероятно ясную звёздную ночь надкушенную горбушку серебристой луны.

На несколько миль вокруг ни один лесной зверь ни рисковал высунуть нос ради традиционной ночной прогулки из своей норы, а полуночные птахи и летучие мыши настороженно замерли в гнёздах и дуплах. Все живое почуяло, что в лес пришло зло. Страшное, неумолимое, не имеющее никакого отношения к этому миру.

Вальпургия, распрощавшись с императорской делегацией, вовсе не помчалась обратно по заброшенному тракту в сторону погибшего Старограда. Конечно нет. Верховная Ведьма Ковена ещё не завершила все насущные дела на грешной земле людей. И она никуда не торопилась.

Оставшись в лесу, углубившись в сумрачную чащобу, она заняла заранее оговорённое место и стала ждать. Безразличные ко всему живому, мерцающие высоко в иссиня-чёрном небе бездушные мёртвые звёзды показывали ей время. Верховная не спешила.

Ведьма, неслышно плывя над густой, мокрой от ночной росы, травой, остановившись в центре небольшой прогалины, опустилась босыми ногами на землю. Тонкие изящные ступни погрузились в холодную влажную траву. Ведьма одним движением сбросила плащ.