Книга Часовой: слуга Императора, страница 27 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Снаружи был тёплый и погожий облачный денёк. Я уже и забыл, что здесь, много южнее Лютограда, погода стояла на порядок мягче и в Столице до сих пор сохранилось приятное тепло спокойной ранней осени. Наш путь лежал в строну императорского дворца.

Признаться, я немного нервничал. Еще бы, несмотря на все мои возрастающие амбиции и стремление восстановить имя семьи, встреча с правителем всего Государства не могла не волновать. Я, вчерашний курсант Академии, проклятый наследник презираемого рода, пария, обычный рядовой Часовой, пришелец из иного мира, только-только начавший подниматься в собственных глазах и глазах окружающих, и вот уже еду на аудиенцию к самому Константину Кореневу. Немыслимо. И, чего греха таить, немного тревожно. Сдаётся мне, что именно здесь, в Столице, свила свое кубло та ядовитая гадина, что так усиленно в последнее время пытается меня отправить на тот свет. И уж не среди ли самых близких приближенных государя обретается этот человек? Вот и получается, что для меня выезд в Столицу, все равно что рейд в стан хитрого и коварного врага.

Уже сидя в карете на мягких сидениях, Кречет мне сказал, что мы прибудем ко дворцу с черного входа, поэтому о торжественной церемонии, красной ковровой дорожке, фанфарах и церемониймейстере, громогласно объявляющему наши имена, можно и не мечтать. После этих новостей я заметно расслабился. Отлично. Император не хочет особенно афишировать нашу встречу перед придворными. Выходит, на ней будет присутствовать только ограниченный круг лиц. Никакой излишней помпы и чужих глаз. Нас должны были встретить и провести в один из рабочих кабинетов государя. Больше никакой информации капитану не передали. Что ж, дальше уже и сами поглядим, что к чему и как дело пойдёт.

Пока ехали, Кречет пребывал в крайне задумчивом и молчаливом состоянии. Но я все же рискнул спросить:

— Вы уже бывали в императорском дворце?

— Бывал, — разлепив губы, на мое удивление, всё же отозвался капитан, не став песочить меня за несоблюдение субординации и излишнее любопытство. — Бывал, Бестужев. Только очень давно. Ты тогда еще пешком под стол ходил. Собственно, тогда я в последний раз столицу-то и видел. А потом уже сколько вот лет безвылазно просидел на северных рубежах.

Я не стал больше ничего спрашивать. А Кречет, мимоходом выглянув в окошко, вздохнул и каким-то до толе незнакомым мне голосом произнёс:

— А ведь здесь я вырос. Тут мой родной дом, Алексей.

— Мне кажется, я вас понимаю, — тихо пробормотал я. Кречет, невесело усмехнувшись, вдруг сказал:

— Пока мы сидим наедине, запомни. С того самого момента, как переступим порог дворца, ты снова превращаешься в Альрика Безродного. Даже я буду так тебя называть. Нарушить императорский указ никто из нас не имеет права. В Столице особенно. То, на что мы закрываем глаза у себя, на фронтире, здесь не пойдёт, Бестужев. Запомни ещё одно — столица самое опаснейшее место во всей Империи. Особенно для тебя.

Я непроизвольно напрягся. Кречет, заметив это, спокойно положил свою лапищу на мое запястье, слегка сжал. Чуть наклонился вперёд, сжал немного крепче и тихо, но отчётливо в перестуке лошадиных копыт, скрипе рессор и шуме многоголосицы проносящегося за окошками кареты города сказал:

— Я знаю, о чем ты думаешь. И чего ты хочешь. И поверь, я на твоей стороне, парень. Может, я больше тебе никогда этого не скажу, но я сделаю все возможное, чтобы ты не сгинул не за понюх табака. Но тут, в Новограде, даже я не смогу тебя защитить, если вдруг ты по своей глупости сгоряча наговоришь лишнего.